Это не означало, что незанятые форты янки бросили сражаться. Когда мимо сержанта слишком близко пролетел снаряд, он бросился на землю.
— Шевелись! — выкрикнул офицер — разумный, вроде бы, приказ, но Коделла он за эту ночь уже утомил. Офицер продолжил:
— Чем глубже мы вклинимся в их ряды, тем меньше вреда нам будет от их пушек.
Получив внезапное разумное и доходчивое обоснование этого приказа, Коделл поднялся на ноги и со всех ног побежал на юг.
Снаряды продолжали падать, на этот раз стреляла батарея, стоявшая на пересечении Севенс-Стрит-Роуд и Милкхаус-Фронт-Роуд. Офицер приказал оставить эту батарею в тылу. Большую часть солдат, а с ними и Коделла, он направил на юг по Севенс-Стрит-Роуд прямо на Вашингтон.
— Стройся по полковому расчёту, либо по бригадному, если получится, — сказал он. — Мы тут не на параде — нужно ещё повоевать.
— Сорок седьмой северокаролинский, — послушно выкрикнул Коделл. — Бригада Киркланда, сорок седьмой северокаролинский!
Очень быстро он оказался в большой толпе северокаролинцев, почти половина из которых оказалась из одного полка с ним. Бенни Ланг остался с ними. Коделл этому обрадовался: нельзя угадать, ни когда могут понадобиться винтовочные гранаты, ни какие ещё козыри спрятаны в рукаве ривингтонца. Коделл не переставал гадать, отчего он назвал свою броню «бронежеле».
Затем впереди послышался грохот залпа пуль Минье, а следом за ним крики и ругань. Слух распространился быстро: федералы перегородили дорогу баррикадой из стволов деревьев и теперь стреляли из-за неё.
— Обходим их с фланга! — выкрикнул кто-то в паре метров от Коделла. — Два отделения слева от дороги, два справа.
— А ты чего тут раскомандовался? — возразил Коделл.
Мужчина повернулся. Даже в темноте, безошибочно угадывалось его широкое лицо, аккуратная бородка и густые усы. Заметно было и плетение со звездами в петлицах его воротника.
— Во имя Господа, я генерал Киркланд! А вы кто такой сэр?
— Первый сержант, Нейт Коделл, сэр, 47-й северокаролинский, — сглотнув, отозвался Коделл.
— Ну, так, подымайтесь, первый сержант и берите на себя одно отделение, — прогремел Киркланд.
Кляня себя за длинный язык, Коделл поспешил вперёд в сторону сражения. Он пробежал мимо Бенни Ланга.
— Ты тоже с нами, — сказал он. — Твои гранаты должны достаточно изумить янки, чтобы упростить наше дело.
Федералам не хватило времени растянуть баррикаду по всей ширине дороги. Несколько их бойцов засели в кустах, но благодаря винтовкам, конфедераты прорвались мимо них и обошли импровизированный бруствер сзади.
Бенни Ланг зарядил винтовочную гранату и выстрелил. Несколько федералов обернулись на странный звук. Граната упала прямо между ними. Они предупреждающе закричали, но осколкам удалось поразить двоих, отчего те завыли от боли. Остальные, впрочем, принялись стрелять во тьму в том направлении, откуда прилетел маленький снаряд; рядом с головой Коделла пролетела пуля Минье.
К тому моменту уже и он сам и его товарищи стреляли по вспышкам «Спрингфилдов». Какой-то северянин принялся безостановочно визжать. Остальные закричали, спасая свои жизни:
— Вы нас окружили, повстанчики! Не стреляйте больше! Сдаёмся!
В ночи раздался громоподобный голос генерала Киркланда:
— Вы, янки, эту баррикаду построили. Вам её и разбирать.
Коделл услышал, как заскрипело дерево, как тихо переругивались люди, когда их физический труд шёл насмарку. Северный и южный говоры переплелись, когда бойцы Ли и пленные приступили к работе сообща. Ещё до того, как работа была окончена, Киркланд сказал:
— Вперёд, парни, вперёд. Вы же не хотите, чтобы они нас задержали, правда?
Небо стало светлее, когда Коделл прошёл мимо перекрёстка Севенс-Стрит-Роуд и другой покрытой грязью дорогой, обозначенной как Тейлорс-Лейн-Роуд на юго-западе и Рок-Крик-Чёрч-Роуд на северо-востоке. Теперь до Вашингтона оставалась всего пара километров. Коделл с трудом мог поверить, что сражался всю ночь; казалось, что прошла всего пара часов. Янки, по-прежнему, вели беспокоящий огонь по передовым частям и флангам конфедератов, но ничего, кроме раздражения, он не вызывал.
По мере того, как становилось светлее, Коделл начинал видеть всё дальше и дальше. Подобно рисованной панораме перед ним расстилался Вашингтон. Сержанта удивило смешение чувств, которое вызвал у него вид столицы федералов. Волнение, предвкушение, почти лихорадочная вспышка триумфа — ожидал он примерно этого.