Однако впервые в жизни увидеть Белый Дом, увидеть Капитолий… несмотря на прошедшие три года, для него всё это было такими же национальными святынями, как и для любого северянина. Коделл заметил, что им хватало сил вызвать у него комок в горле. И он оказался не единственным, кто испытал подобные чувства. По мере того как бойцы видели, что им предстояло захватывать, продвижение конфедератов замедлилось.
— Шевелись, в бога душу мать, — кричал генерал Киркланд. — Ждёте, пока Грант притащит по Лонг Бридж через Потомак всю свою армию и вынудит вас драться за каждый дом?
Эти слова вынудили повстанцев двигаться дальше. Кто-то сказал:
— Не придут они по Лонг Бридж, ежли это он прям впереди. Он жеж горит.
И действительно, прямо посреди Потомака из воды тянулся столб дыма.
У Киркланда, должно быть, имелась подзорная труба, через некоторое время он произнёс:
— Боже, он не только горит, он ещё и разрушен. Тот артиллерист, что это сотворил, заслуживает генеральских галунов и класть я хотел на то, что это может оказаться обычный рядовой. Он добыл нам победу.
— А ещё он добыл нам всех муравьёв в муравейнике, и они этому ни капельки не рады, — сказал Коделл шедшему рядом солдату.
Он указал на лежавший впереди город. На таком расстоянии люди на улице и впрямь были похожи на муравьёв. Только муравьи не управляют повозками, более того, муравьи двигаются с большей осмысленностью, нежели запрудившие улицы толпы. Хотели они лишь одного — оказаться подальше от наступающих конфедератов. Любой человек, который оказывался на их пути, был таким же препятствием, как дерево или столб.
Солдат рядом с Коделлом сплюнул на пыльную дорогу.
— На чо поспорим, что в Капитолии не сможем взять ни одного конгрессмена?
— Плевать мне на конгрессменов янки, — ответил ему Коделл. — Я бы хотел взять Эйба Линкольна. Только так моё имя сможет быть записанным в истории.
Судя по внешнему виду, оборванный солдат никогда и не задумывался попасть в историю. Но от возможности взять Линкольна, его глаза загорелись.
— Божечки, а давай попробуем! Кто-то же должен первым дойти до Белого Дома.
Он тут же покачал головой.
— Неа, даже если дойдём, он, поди, уж оттуда сбёг вместе с остальными.
— Стоит попытаться.
Коделл поспешил к генералу Киркланду; он высоко ценил тех командиров, что оставались со своими войсками. Он подумал о том, где же полковник Фарибо и капитан Льюис — возможно, погибли в окопах, возможно в нескольких сотнях метров от него, в смятении от недавней победы. Всё равно, добраться до ушей командира бригады стоило.
— Сэр, разрешите выдвигаться к Белому Дому?
Уши, до которых добрался Коделл, оказались заинтересованы.
— Это не ты ли тот самый болтливый сержант из ночной битвы?
Киркланд впился в Коделла холодными иглами голубых глаз. Однако поразмыслив над предложением, он смягчился — какой ещё южанин откажется отправиться искать человека, из страха перед которым его государство и отделилось?
Киркланд огляделся, высматривая, насколько далеко продвинулись прочие подразделения конфедератов.
— Приказов поступать иначе у меня не имеется, и мы можем добраться туда первыми, разве нет? Давайте-ка, попробуем — почему бы, бля, и нет?
Он взмахнул саблей, указал на юго-запад и выкрикнул новые приказания. Солдаты радостно закричали.
На Вашингтон! Повстанцы шагали по Вермонт-авеню свободной стрелковой линией с винтовками наготове. Из домов выглядывали гражданские. Некоторые вышли наружу посмотреть на представление, которое они и вообразить не могли. Несколько человек их радостно приветствовали — в Вашингтоне нашлись те, кто симпатизирует Югу.
Коделл громко прокашлялся, когда проходил мимо симпатичной девушки. Так поступили многие; складывалось впечатление, будто бойцы все разом подхватили простуду. Ошеломлённая столь пристальным общественным вниманием, девушка залилась краской и скрылась за дверью.
В нескольких сотнях метров впереди на Вермонт-авеню вывернула рота федералов. Видимо, они ещё не поняли, что бойцы Ли уже в городе. Первые два ряда этого так никогда и не узнали; конфедераты срезали их, едва они появились в поле зрения. Несколько человек начали стрелять в ответ. Остальные бросились по укрытиям. Повсюду с визгом носились гражданские, забегая порой, прямо между враждующими сторонами.
— Валите отсюда, дурачьё тупое! — кричал Коделл, потрясённый самой мыслью сражаться в толпе горожан. Когда федералы начали стрелять, выбора у него не осталось. Он залёг у ограды и принялся высматривать цель.