— Могу лишь сказать, что под контролем гуманных законов, под влиянием христианства и просвещённого общественного мнения этот институт может стать практичным средством гармоничного сосуществования на этой земле чёрных и белых.
— Это зло, сэр, ничем не ограниченное зло, — сказал Линкольн. — Никогда не забуду, как четверть века назад стал свидетелем того, как группу закованных в цепи негров везли по реке на продажу. Никогда прежде я не встречал в одном месте столько страдания. Если ваша сецессия увенчается успехом, Юг станет парией среди прочих стран.
— Нас примут такими, какие мы есть, среди прочих стран, — ответил на это Ли. — И позвольте напомнить, тот факт, что я нахожусь здесь, уже свидетельствует об успехе сецессии. Сейчас я бы хотел заняться выработкой положений, которые остановят войну между Конфедеративными Штатами и Соединёнными Штатами, при условии, что мои руководители их одобрят.
Линкольн отказывался правильно именовать страну, которую представлял Ли. В качестве маленькой личной мести, генерал специально выделил её название.
Линкольн вздохнул. Именно этого момента он пытался избежать, однако, когда в твоём кабинете сидит командующий армией Северной Вирджинии, избежать его не удастся.
— Изложите свои условия, генерал, — похоронным голосом произнёс он.
— Они просты, господин президент: федеральные войска освобождают занятые ранее земли Конфедеративных Штатов. Как только это будет выполнено — возможно, даже в процессе этого выполнения — мы выйдем из Вашингтона, и США и КША заживут в мире.
— Просты, да?
Линкольн наклонился вперёд, сидя в кресле, став похожим на человека, который не хотел, чтобы его облапошили при покупке коня.
— А что насчёт Западной Вирджинии?
— Это непростая область, — признал Ли.
Когда Вирджиния выходила из Союза, её западные и северные округа отказались подчиняться; пушки федералов поддержали их в этом отделении от отделения. Теперь эта область по праву принадлежала Соединённым Штатам. Ли не сомневался, что такова была воля и желание большей части её населения, даже если Вирджиния продолжала претендовать на эти территории.
— А как насчёт Миссури и Кентукки? — поинтересовался он в ответ.
Оба этих штата послали своих представителей как в Конгресс Конфедерации, так и в Вашингтон. В Кентукки родились Линкольн и Джефферсон Дэвис, в то время как в Миссури война велась скорее между соседями, чем между Севером и Югом. Линкольн был прав. Определение границ будет непростым.
— Что насчёт Миссури и Кентукки? — повторил президент федералов. — Просить меня покинуть долину Миссисипи, где мы по-прежнему сильны, уже непросто. Но подумайте, как если вы ожидаете, что мы покинем свои земли, чтобы их заняли вы. Процесс освобождения рабов там зашёл уже достаточно далеко — вы, возможно, не захотите иметь в своём составе эти штаты, если не желаете развязать очередную войну за восстановление рабства среди цветного населения.
Настала очередь Ли вздыхать. Так могло быть везде, где прошли федеральные войска. Но это уже вопрос, которым в будущем займутся политики. Сейчас же…
— Подобные споры, господин президент, приведут нас лишь к очередному кровопролитию, которое я намерен остановить. Вы готовы вывести свои войска с занятых территорий, за исключением этих двух штатов и того, что вы зовёте Западной Вирджинией, а статут упомянутых территорий будет определён на более поздних переговорах?
— Вы уполномочены предлагать подобные условия? — спросил Линкольн.
— Никак нет, сэр, — тут же признался Ли. — Как я уже говорил, я передам их на одобрение своему президенту в Ричмонд. Я выступаю неофициально, дабы поскорее положить конец этой войне. Если вы можете восстановить телеграфную связь с Ричмондом, можете общаться напрямую с президентом Дэвисом, без моего посредничества.
Линкольн махнул рукой.
— Восстановить телеграф несложно.
Ли понимал, что подобное было несложно только для страны, обладающей такими же ресурсами, как Соединённые Штаты, но придержал своё мнение при себе. Линкольн продолжил:
— Так или иначе, я бы предпочёл разговаривать с вами. Как мне кажется, вы обладаете таким же здравомыслием, как и целая куча президентов.
Если он и заметил, что включил в этот список и себя, то виду не подал.
— Как вам будет угодно, господин президент, — сказал Ли. — По моему мнению, если прекратится кровопролитие, мы сможем сесть за один стол друг напротив друга и разрешить оставшиеся проблемы. Сейчас они вам кажутся громадными, но они не столь важны в сравнении с главным вопросом войны: станет ли Юг свободным и независимым.