— Я отправлюсь с вами, если вы не возражаете, — сказал Линкольн. — Коль уж этому суждено случиться, мы должны сделать как можно лучшую мину и позволить всем увидеть, что действуем во взаимном согласии.
Ли приятно удивился этому заявлению, и кивнул.
С тех пор как они с Линкольном удалились на переговоры, толпа оборванных конфедератов на лужайке перед Белым Домом удвоилась. Деревья были облеплены людьми, которые старались забраться повыше, чтобы разглядеть происходящее из-за спин товарищей. Где-то в отдалении время от времени грохотала пушка; словно фейерверки потрескивали винтовки. Ли шёпотом обратился к Линкольну:
— Не могли бы вы отправить своих часовых под парламентёрским флагом с вестями о перемирии тем отрядам федералов, что продолжают сражаться?
— Я всё сделаю, — пообещал тот.
Он указал на солдат в серой форме, что притихли при появлении Ли.
— Похоже, вы выставили для меня достаточно часовых, пускай их форма и иного цвета.
Мало кто способен пошутить, когда его дело лежит вокруг в руинах. Проникнувшись уважением к самообладанию федерального президента, Ли заговорил громче:
— Солдаты армии Северной Вирджинии, после трёх лет тяжких испытаний, мы добились того, ради чего взялись за оружие…
Продолжать он не стал. Солдаты вокруг единогласно разразились криками радости и облегчения. Бесконечные волны шума разбивались о него, подобного набегающему на берег прибою. В воздух полетели изодранные кепи и шляпы. Солдаты прыгали, хлопали друг друга по спинам, плясали безумные танцы, целовали друг друга в грязные бородатые лица. Ли почувствовал, что на глаза ему наворачиваются слёзы. Величие момента, наконец, начало охватывать и его.
Авраам Линкольн отвернулся от ликующих повстанцев. Ли заметил, что его впалые щёки также были влажными. Он коснулся руки Линкольна.
— Простите, господин президент. Наверное, не следовало вам выходить вместе со мной.
— А вы не подумали, что я услышал бы их изнутри? — спросил Линкольн.
Ли подумал, что ответить, и не нашёл подходящих слов. Он посмотрел на подножие лестницы, где среди царившего хаоса спокойно стоял Странник. Кивнув Линкольну в последний раз, он поспешил вниз к коню. Как он уже говорил президенту США, в Вашингтоне ему предстояло нанести ещё один визит.
Над зданием, к которому подъехал Ли, не развевался ни звёздно-полосатый флаг, ни Незапятнанное Знамя. Не было возле него глазеющих и тыкающих пальцами солдат, за исключением тех немногих, что попадались на улице, да и глазели они, скорее, на генерала, нежели туда, куда он направлялся. Тем не менее, это неприметное двухэтажное строение с Юнион Джеком на крыше являлось для Юга самым важным зданием в городе после Белого Дома.
По дорожке из сланцевой плитки он подошёл к парадной двери, один раз стукнул полированным латунным молоточком и принялся ждать. Входя в британское представительство, генерал не обладал правами завоевателя. Офицеры его штаба спешились, но войти внутрь не решились, не в это здание.
Дверь открылась, появился пожилой абсолютно лысый мужчина в ливрее.
— Вы, вероятно, генерал Ли? — поинтересовался он.
Его акцент был мягче и отличался от вирджинского говора Ли.
— Это я, — ответил генерал, поклонившись. — Я бы хотел засвидетельствовать свое почтение лорду Лайонсу, если возможно.
— Он вас ожидает, — сказал пожилой человек. — Прошу за мной…
Он провёл Ли по длинному коридору, мимо кабинетов, где сидели клерки, которые поднимали головы, чтобы поглазеть на генерала, в гостиную.
— Ваше превосходительство, прославленный генерал Роберт Э. Ли. Генерал, лорд Ричард Лайонс.
— Благодарю, Хигнетт. Можете идти.
Из своего излишне мягкого кресла поднялся представитель Великобритании в Соединённых Штатах.
Ли протянул ему руку.
— Рад, что, наконец, встретился с вами, ваше превосходительство, — искренне произнёс он.
Юг добивался признания со стороны Британии с самого начала войны с Союзом.
— Генерал Ли, — пробормотал лорд Лайонс.
Ему было уже далеко за сорок, он обладал круглым очень красным лицом, тёмными волосами и бакенбардами и почти такими же тёмными кругами под глазами. Элегантно пошитому костюму почти удавалось скрыть полноту его фигуры.
— Прошу, располагайтесь, генерал. Вы и в самом деле, чрезвычайно популярны.