- Ничего… Трудно горевать о том, кого даже не знал… Лишь пара фотографий на память, да и те уже неизвестно где…
- Расти без отца непросто… Наверное… - резко добавляю я в конце.
- Не сказал бы… Порой такие отцы бывают, что дети молятся об их безвестном исчезновении, так что… Везёт далеко не всем…
- Это точно… - тихо киваю я.
- Что это мы всё о грустном?! – неожиданно воодушевляется Орлов, - давай поговорим о весёлом… Кем ты работаешь?
- Не знаю, выйдет ли из этого что-то весёлое… Я учитель… - вздохнув отвечаю я. – Преподаю русский язык и литературу в обычной общеобразовательной школе…
- Ты святая… - наигранно удивляется Орлов. – Мне кажется, более тяжёлой и неблагодарной работы трудно себе представить…
- В каждой профессии есть свои сложности… Но я свою люблю, несмотря ни на что… Поверь, глаза детей, смотрящих на тебя с искренним интересом, стирают любые негативные мысли и помыслы…
- Значит, ты одна из немногих, кто смог найти любимое дело, которое приносит деньги…
- Вероятно… - неожиданно смеюсь я, - хотя многие бы с тобой поспорили… Где учительство, а где деньги?!...
- Это точно… - тихо произносит Орлов, и спустя несколько мгновений ошарашивает меня фразой: - У тебя красивый смех…
- Спасибо! – спутанно отвечаю я, всё ещё в шоке от подобного комплимента. - Чем занимаешься ты? – пытаясь сгладить неловкость ситуации, спрашиваю я.
- Работаю в турецком отеле… - хмыкает он. – Работа, конечно, не ахти… Но на жизнь хватает… Всю юность я мечтал быть инженером-конструктором… Проектировать автомобили было моей давней идеей фикс, я даже учился в техническом вузе… Но… - тяжело вздыхает важный птиц, - не срослось… Вуз пришлось бросить, ушёл прямо с последнего курса.
- Обидно… - удивлённо шепчу я. – Всего год – это же не срок…
- Конечно, но иного варианта в тот момент не было… Семья превыше всего… - тишина повисает в лифте подобно вязкой паутине.
Я осознаю, что тема ухода из университета для Орлова слишком болезненна, любопытство нещадно грызёт меня, но я, наплевав на это, спешу сменить тему разговора:
- Читать любишь?
- С детства ненавидел… - весело хмыкнув восклицает Орлов, я же закатываю глаза к потолку, убеждаясь в его умственной непроходимости. – Но с возрастом кажется распознал истинный вкус чтения… Обожаю Чехова, Достоевского, порой перечитываю Булгакова…
- Неожиданно… - вырывается у меня.
Я всё еще с сомнением качаю головой, пытаясь уличить Орлова во лжи.
- А что читаешь сейчас?
- "Гроздья гнева"… Я пока в самом начале, но книга обещает захватить…
- Ричард Докинз… - уверенно произношу я, - хорошая книга… Жизнь индейцев в Америке девятнадцатого века была непростой…
- Соглашусь… - хмыкает мужчина. – Однако, жизнь американцев во времена Великой Депрессии была также крайне тернистой… А уж как мастерски Джон Стейнбек заставляет читателей сопереживать своим героям… - важный птиц многозначительно останавливается, а затем неожиданно смеётся: - Проверку прошёл?
- Прошёл… - недовольно выдыхаю я, всё еще неприятно удивлённая начитанностью своего соседа по лифту.
- Не верится, что умею читать?
- Верится… Но с трудом… Я тоже обожаю Чехова, а по Стейнбеку даже писала курсовую работу в университете…
- Да ладно... А как же Мистер Рочистер и Джейн? – хитрые нотки прорезаются в голосе Орлова.
- Любимая книга детства, - нехотя поясняю я, - читаю её, когда…
Неожиданный треск не даёт мне закончить мысль, и лифт, глухо выдохнув, начинает подниматься наверх. Освещение в лифте восстанавливается, и проморгавшись я наблюдаю довольное лицо Орлова, что с милой улыбкой взирает на меня. Я же смотрю на него в ответ, не зная, что сказать.
Наш разговор был мне неожиданно приятен, и даже заставил поверить в то, что Михаил не так ужасен, как я привыкла о нём думать.
Звонкий писк извещает нас о прибытии на нужный этаж, а цифра один на табло указывает, что мы, наконец-то, окажемся в вестибюле.
- Эмма… - начинает неожиданно Орлов, но в это время блестящие створы лифта начинают разъезжаться, и в проёме показывается раскрасневшееся, взволнованное лицо Гизем.
- Хозяина звать… - перебивает она Орлова, чуть ли не крича. – Кричит, подпись надо… Хозяина звать и звать… - обвиняюще тыкая в грузного турка в синем рабочем комбинезоне позади себя, верещит турчанка.
- Владельца подпись надо… - трясёт бумажками мастер, и переводит вопросительный взгляд на Орлова. – Подпишешь?
- Подпишу-подпишу… - бормочет важный птиц, окидывая меня внимательным взглядом. – Эмма, нам нужно поговорить…