Подойдя к обветшалому строению из белого кирпича, бабушка внимательно сверяется с адресом на маленькой потёртой бумажке, и уверенно отворяет ржавую калитку, проходя по дорожке вдоль редко цветущих бархатцев.
- Нет что ли никого?! - недовольно шепчет она, в который раз нажимая на выцветшую от времени кнопку дверного звонка. - Есть кто дома? - кричит женщина, размашисто ударяя кулаком по хлипкой на вид двери, которая, однако, стойко сносит её варварский налёт.
- Кого еще принесло? - раздаётся из-за двери недовольный женский голос, и дверь, наконец, отворяется, являя нам утончённую женщину в алом шёлковом халате, что, нахмурившись, оценивающе осматривает нас с бабушкой с ног до головы.
- Наталья? - прищурившись спрашивает бабушка, обращаясь к хозяйке дома.
- Она самая… - недовольно проводит женщина рукой по туго завитым тёмным локонам волос, находящихся сейчас в небольшом беспорядке.
- Я – мать Матвея… - чеканит бабушка, изучающе смотря в карие глаза чернобровой красавицы.
- И? - сморгнув нотки начального удивления, пренебрежительно тянет она.
- Оставь его в покое! - голосом бабушки можно шинковать капусту без ножа, настолько он острый и холодный. - У него жена, дочь… - подтолкнув, выставляет она меня вперёд. - Не рушь семью… На чужом счастье, как говорится…
Стараясь осознать происходящее, я во все глаза пялюсь то на бабушку, то на незнакомую женщину, однако пазл в моём детском мозгу никак не желает складываться в единую картину…
- Оставить в покое?! – задорно смеётся женщина. - Может вам о том сыну своему сказать стоит?! Это он каждый вечер мои пороги обивает...
- С сыном своим я сама разберусь! - вскидывает строгий взгляд на неё бабушка. - А коль к тебе пришла, знать причина на то есть… Знаю я, как ты на заводе хвостом перед ним крутишь, спишь и видишь, как бы его из семьи увести…
- Больно надо… - глумливо фыркает женщина. – Он же не телок недоумный в самом деле, чтоб увести его можно было… Коль сам приходит, отчего ж гнать я его должна?! Женщина я свободная…
- Шалашовка ты! - перебивает её бабушка, зло выплёвывая ругательства. – Ни стыда, ни совести…
- Мам? – неожиданно раздаётся удивлённый мальчишеский голосок от калитки.
Испуганно обернувшись, я вижу рослого мальчика чуть старше меня. Объёмная спортивная сумка оттягивает правое плечо юнца, заставляя его то и дело поправлять сползающую лямку. В другой руке он крепко держит черную хоккейную клюшку с ярко-зелёными линиями на длинной ручке.
"В городе недавно открыли ледовый комплекс, видимо, он, как и остальные городские мальчишки решил попробовать себя на спортивном поприще", - проносится у меня в голове быстрая догадка.
Взгляд его внимательных карих глаз останавливается на мне и спустя некоторое время, прищурившись он зло выпаливает:
- Кто это?
- Миша, иди в дом… - машет ему рукой женщина, которую бабушка называет Натальей. – Это соседи с Бирюзовой улицы… Пса своего где-то потеряли, вот теперь кобеля домой вернуть хотят…
- Кобеля? - разъяренно взвизгивает бабушка, заставляя меня испуганно вздрогнуть и отвести взгляд от мальчишки. – А ты тогда кто, коль с ним якшаешься?! Сука самая настоящая! Уффф… - выдыхает она и в страхе делает шаг назад, когда грозная мальчишеская физиономия яростно вырастает перед матерью с клюшкой наперевес. Зло выставив её перед собой на манер рыцарского меча, он яростно цедит:
- Вон, отсюда пошли! Пока я вас сам не проводил…
- Бандит! - визжит бабушка, но всё же тянет меня прочь к ржавой калитке. - Хотя кого еще может воспитать проститутка?!
- Хулиган! - кричит она, когда в ответ на её гневные крики мимо нас проносится большой камень. - Семейка маргиналов…
Второй камень достигает своей цели, больно врезаясь в моё плечо. Взвизгнув от боли, я растерянно оборачиваюсь назад и встречаюсь с тёмными глазами, наполненными гневом.
- Быстрее… - тянет меня за руку бабушка к трамвайной остановке, виднеющейся вдали. - Эмма, поторопись…
- Ба… - шепчу я, пытаясь утереть бурные потоки соленых ручейков, бегущих по моим щекам.
Плечо жжёт нещадно.
- Ну что? – недовольно глядит на меня бабушка.
- Больно… - бормочу я, косясь правым глазом на плечо.
Белая майка, с истёртым от времени счастливым Спанч Бобом и угрюмым Сквидвардом, активно напитывается кровью аккурат на месте удара меткого мальчишки.