Обеспокоенное лицо бабушки - последнее, что я вижу, погружаясь в безмолвную темноту.
***
Из яркого сна, который слишком часто навещает моё травмированное в детстве подсознание, меня вырывает назойливый визг будильника.
Стараясь стряхнуть с себя неприятные мурашки, каждый раз бегущие по телу после навечно отпечатавшегося в детском мозгу события, я сладко потягиваюсь и, подхватившись с ещё теплой постели, выскакиваю за дверь небольшой розовой комнаты, стены которой сплошь завешаны постерами с моими любимыми певцами и актёрами.
- Опять чуть не проспала… - недовольно гундит бабушка, сидя в своём любимом кресле-качалке перед пузатым стареньким телевизором, на котором по утрам всегда идёт какая-то сопливая мыльная опера.
- Не проспала… - на ходу кричу я, залетая на кухню.
Мама уже вовсю хлопочет возле плиты, собирая на стол завтрак.
- Умывайся и есть иди… - дуя на обожжённый палец, бормочет она. – Яичница готова, в дорогу осталось только еды собрать…
Выпив стакан воды, я несусь чистить зубы... Тороплюсь ужасно… Ведь именно сегодня мне предстоит первое в моей жизни путешествие…
Стыдно признаться, но за свои девятнадцать лет, я ни разу не ездила даже на поезде... Ни разу не видела ни настоящего моря, ни подпирающих острыми пиками небо могущественных гор, поэтому, когда в институте за успехи в учёбе предложили путёвку в Сочи, не думая согласилась.
Волнуюсь я жутко, всё ж никогда не уезжала из дома так надолго: две недели – почти целая жизнь…
Успокаивает лишь одно – подруга детства Майя, что всю жизнь идёт со мной бок о бок, тоже едет… Хоть она и далеко не отличница, но уж место себе выцепила... Как? Остаётся только гадать…
Сплюнув зубную пасту, резко плещу себе в лицо ледяной водой, пытаясь смыть волнение и крупинки неприятного страха, оставшихся после далёкого сна.
Завтрак проходит скомкано. Я слишком волнуюсь, чтобы поесть нормально, кидаю в рот куски яичницы, практически не жуя, мама же задумчиво пьёт чай, каждый раз растерянно удивляясь обжигающему нёбо напитку. Видно, как тяжело ей со мной расставаться, всё ж никогда раньше я так надолго не оставляла отчий дом.
- Ну что сидите как на похоронах? – шаркая больными ногами вносит в кухню своё грузное тело бабушка. – Говорила я, нечего на этих югах делать… Только палками кишки раздражать…
- Вы не правы, мама… - устало бормочет моя родительница, отрываясь от дымящейся чашки.
- Ну а коль так, нечего нос вешать! Смотреть тошно… На, кстати, - достаёт она из своей объёмной корзины с лекарствами блистер с активированным углём и протягивае его мне. – И вот еще… - на стол ложится упаковка противодиарейного препарата.
- Ба… - смущенно тяну я, морщась от неловкости.
- Как врач, скажу тебе, Эмма, что смущаться человеческой физиологии – верх глупости… А уж на морях, поверь мне, эти препараты самые ходовые… Надеюсь ты не собираешься глыкать местное пойло, что бутылями продаются на жарких пляжах?! Учти, одним угольком тогда точно не отделаешься…
- Они же студенты педвуза… - укоряюще произносит мама, вскинув на меня свой ошеломлённый взгляд. – Какой алкоголь?!
Я согласно киваю возмущению родительницы, умолчав о том, что в наш поток студентов педагогического вуза, влилось и несколько студентов из политеха, что не успели отдохнуть вместе со своими группами.
- Пфф, педвуз… - ухмыляясь, фыркает умудрённая жизнью женщина, - знали бы вы, сколько педработников приходили ко мне брать больничные с похмелья….
- Ну, хватит… - вскакиваю я со своего места, хватая лекарства, щедро подаренные мне бабушкой, - не буду я пить, и болеть тоже не буду. В море купаться еду и загорать…
Убегая в свою комнату, слышу лишь ироничное бабушкино хмыкание и недовольное ворчание мамы.
Натянув на себя простенькую хлопковую майку и джинсовые шорты, что были чуть выше колен, я хватаю тяжёлую спортивную сумку и бросаю взгляд на часы.
- Опаздываю… - чертыхаюсь я и несусь на выход.
- Рюкзак забыла… - взволнованно кричит мама, забегая за ним в мою розовую обитель.
- Спасибо! – чмокаю я её в щеку, надевая широкие лямки на плечи. – Ну с Богом… - выдыхаю я, посылая бабушке, не любящей «телячьих нежностей» воздушный поцелуй.
- Может всё-таки проводить… - кричит мама вслед, когда я бегом спускаюсь по осыпающемуся бетону старого порога.
- Не нужно… - машу рукой, затворяя за собой облупившуюся от времени калитку.
- Людмила, не мельтеши… - доносится до меня недовольный голос бабушки и, кивнув родным на прощание, я стремглав несусь в сторону железнодорожного вокзала, который, благо, находится совсем близко.