- Ты меня обманула! – неожиданно выходит из ванной Майя, и я в панике пялюсь на неё.
- Что??? – едва слышно бормочу я, пытаясь понять, как она узнала о моём письме Орлову.
Она этого явно не одобрит и точно не отпустит меня одну, а втягивать подругу вновь в передряги я, ой, как не хотела. Хватит ей уже изгойства за компанию.
- В столовке манная… - хмурясь, разглядывает меня Майя, - я её ненавижу…
- Ааа, да? – облегченно выдыхаю я, - перепутала наверное…
- Ты же её любишь?! – не сдаётся подозрительная подруга детства.
- Сегодня живот болит, - нагло вру я, - есть совсем не хочется…
- Ну, ладно… - не очень мне веря, прищуривается она. – Я там статейку накатала, почитаешь? – просит подруга, показывая мне полностью исписанный листок А4. – Яриков немедленно требует статью, - пожимает она плечами, упоминая главного редактора студенческой газеты, в которой Майка начала писать не так давно. Дело это ей действительно приносило огромное удовольствие и заставляло с трепетом работать над очередными редакционными заданиями.
- Я тут с бухгалтершей языками зацепилась... Хорошая тётка! Она меня на часок за свой комп пустит, я статейку перепечатаю и на мейл Ярикову кину. Сколько время? – вдруг выпаливает она, и услышав, что сейчас только девять, облегченно выдыхает. – Фух, мы на десять условились…
- Хорошая статья… - одобрительно киваю я подруге после прочтения, - только вот здесь ошибка… - указываю я пальцем на неправильно написанное слово, - и здесь…
- Окей… - исправляет Майя недочёты и посылает мне благодарный воздушный поцелуй.
«Всё складывается как нельзя лучше», - думаю я, наблюдая за сборами подруги, - «Майка будет занята и не сможет помешать осуществлению моего плана».
- Пока… - весело кричит она, когда стрелка часов показывает без десяти десять, - не скучай, скоро вернусь!
- Не буду… - бормочу я, и выждав несколько минут, вылетаю вслед за ней.
Несусь по направлению к овощехранилищу, боясь опоздать.
«Он может вообще не придёт?!» – скулит в моей голове предательски трусливый голосок.
- Пришёл… - одновременно и с облегчением, и со страхом бормочу я, издали увидев высокую фигуру Орлова, топтавшегося возле каменной стены.
- Привет… - не зная с чего начать, запыхавшись лепечу я.
- И только? – надменно поднимает бровь пернатый, - ты меня для этого сюда выдернула?!
- Нет… - нервно трясу я головой. – Я хотела поговорить… Я понимаю, что ты меня ненавидишь… - тяжело вздохнув, сумбурно начинаю я. - И даже, быть может, прав… Мне правда очень жаль, что тогда мы обидели твою маму и тебя… - отчаянно подбираю я подходящие слова, но они, как назло, застревают в глотке. – Бабушке не следовало тогда говорить тех ужасных слов, и я хочу извиниться за неё… Мне очень стыдно… Прости! Я была слишком мала и ничего не понимала…
- Ты позвала меня сюда, чтобы устроить демонстрацию жалостливых бормотаний?! - перебивает он меня и резко разворачивается, чтобы уйти прочь.
– Постой! – кричу я, хватая его за рукав клетчатой рубахи.
Однако Орлов яростно выдёргивает свою руку из моего захвата, и отступает от меня на несколько шагов.
- Не трогай! – тихо цедит он, буравя меня своими дьявольскими глазами.
- Прости! – едва слышно произношу я, продолжая. – Эта вражда, она никого не делает счастливым… Ты же понимаешь, ничего хорошего из этого не выйдет… Прости, что в баре я вела себя как наглая дура, обидела твоих девчонок, мне честно это несвойственно… И мне правда очень жаль… И потом, когда я испортила вам одежду… Это… - нервно сжимаю я руками своё платье, - это… просто… недоразумение… И мне за него очень стыдно, и я бы хотела искренне извиниться… Давай зароем топор войны, - не видя от него ответной реакции, выпаливаю я, - в друзья не набиваюсь… Мы можем просто делать вид, что не знаем друг друга… Пожалуйста… - тяну я в конце, чуть ли не плача.
- Не ожидал… - после минутного молчания произносит Орлов, - это, конечно,… - начинает он свою речь, но его отвлекает невнятный шум, доносящийся с крыши каменного здания, в котором не один десяток лет хранили овощи и фрукты.
Проследив за его взглядом, я натыкаюсь на счастливые рожи орловских дружков, которые весело гогоча, опрокидывают на меня чан с мерзкой, бурой жижей. Всё что я могу, это ошеломленно наблюдать как поток унижения несётся вниз, и как брезгливо отпрыгивает от меня Орлов.
Не помню, как добираюсь до своей комнаты, не замечаю ошарашенные взгляды людей, что испуганно смотрят мне вослед. В себя прихожу лишь в ванной, куда меня запихнула рыдающая Майка, пытающаяся смыть с тела чью-то кровь и ошмётки гнилых овощей.