Горный завтрак проходит в задумчивости. Я то и дело бросаю украдкой взгляды на пернатого, а он, в свою очередь, не особо и таится. Катя с Андреем без умолку что-то обсуждают, не обращая внимания на наши переглядки... Однако, изредка Катя всё же обводит нас с Орловым хитрым взглядом, не оставляя без внимания поломанный ночью стул.
- Не хочешь прогуляться? - обращается ко мне важный птиц, едва я допиваю свой чай.
- Конечно... - пожимаю я плечами и поднимаюсь со стула.
Михаил берёт меня за руку и уверенно ведёт в ему одном известном направлении. Я испытываю необычное ощущение волнения и робости от тепла его крепкой ладони, но неприятия или отторжения не чувствую.
Молча бредём с ним по окрестностям, наслаждаясь величественными многовековыми красотами.
- Хотел показать тебе... - неожиданно произносит пернатый, подводя меня к обрыву.
Передо мной расстилается далекий вид на турецкий курортный городок с синеющим бескрайним морем вдали.
- Вот там мой отель... - указывает Орлов на невнятную точку в отдалении. - Там мы с тобой бродили по Набережной Забытых Обид, а там... - поворачивается он левее, - пещера Сердце Дьявола...
- Очень красиво... - восторженно выдыхаю я, с замиранием сердца обводя взглядом окрестности с высоты птичьего полёта. - А там что? - спрашиваю я, показывая на восьмиугольное сооружение, возвышающееся на берегу.
- Это Огненная башня, - поясняет мне пернатый, - там сейчас музей, а рядом есть чудный ресторанчик. Если хочешь, можем съездить...
- Хочу... - удивляю саму себя поспешным ответом, - очень...
- Заметано... - подмигивает мне Орлов, и некоторое время мы стоим в молчании, наблюдая за открывшимся перед нами чарующим видом.
- Эмма... - неуверенно начинает важный птиц, когда мы направляемся назад к месту нашей стоянки, - я хотел сказать, что вчера...
Орлов неожиданно замолкает, подбирая слова, а я в напряжении ожидаю, что же он скажет... Сердце скачет как безумное, в истерике страшась услышать его оправдания и сожаления о вчерашнем вечере.
Однако, наконец, произнесенные слова заставляют меня облегчённо выдохнуть и неистово внутренне захохотать.
- Мне было хорошо... Очень хорошо... Уже и не помню, когда я ощущал такое спокойствие, умиротворение и единение с кем-либо...
- Мне тоже понравилось... - смущенно отвожу я взгляд, краснея словно томат на июльской грядке.
- Надеюсь, ты не будешь против моих ухаживаний? - серьёзно смотрит на меня Михаил, вынуждая поднять на него глаза.
- Не буду... - спустя несколько волнительных секунд выдыхаю я.
- Вот и славно...- чмокает меня в нос пернатый и мы, не разжимая рук, медленно возвращаемся к палатке, которую, как оказывается чуть позже, ребята уже сложили и упаковали.
Весь туристический скарб собран и отставлен в сторонку, за исключением единственного стула, на котором в центре нашей стоянки хмуро восседает Катерина, скрестив руки на груди. Поодаль от неё напряжённо стоит супруг, насупившись и гордо смотря вдаль.
- Что это с вами? - настораживается Миша, переводя взгляд с одного на другую. - Нас не было от силы полчаса... Что вы успели натворить?
- Спроси у своего дружка... - гордо отрезает Катя, даже не поворачивая на нас головы.
- Что? - переводит вопросительный взгляд на Андрея пернатый.
- Ничего нового... - словно камни бросает он в жену острые слова. - Моя дражайшая супруга возомнила себя Гитлером в юбке и решила устроить геноцид всему сладкому в моей жизни.
- Потому что мой дражайший супруг - пентюх, каких поискать... С упрямством осла он ищёт любые способы себя убить... - парирует ему девушка.
- Катя! - повышает голос друг пернатого. - Я врач! Я осознаю риски и последствия и могу оценить своё состояние... Хватит нянчиться со мной словно с недомерком... Поигрались и хватит!
- Вот именно! - кричит ему в ответ разгневанная супруга. - Хватит играть со смертью!
- Это невыносимо! - со злости пинает маленький камень Андрей и размашистым шагом уходит прочь.
- Из-за чего опять сыр-бор? - хмурится Михаил.
- Маршмеллоу... - грозно кивает Катя на пустой пакетик от зефира, валяющийся в кустах.
- Кать... - тяжело вздыхает Орлов, присаживаясь перед подругой на корточки. - Это наш зефир... Мы с Эммой его вчера на костре жарили...
Неверие, а затем и осознание пробегают по лицу Екатерины, но спустя долгие минуты раздумий, она всё же произносит:
- Неважно... Я устала бороться с ветряными мельницами...
- Знаешь, Кать... - присаживаюсь я рядом с Орловым, - иногда мы сами громоздим у себя в голове эти самые ветряные мельницы и отчаянно боремся с ними, сетуя на всех и вся...
- Ты порой перегибаешь... - соглашается с моими словами Миша и подмигивает мне.