Катя оставляет наши слова без ответа, задумчиво устремив взгляд вдаль. Спустя несколько тягостных минут молчания, она с тяжёлым вздохом поднимается и бредёт в направлении, в котором ранее ушёл её разгневанный муж.
- Может пойти с ней? - неуверенно обращаюсь я к своему бывшему врагу. - Как бы не поубивали друг друга...
- Разберутся... - отмахивается от моих опасений Орлов и неожиданно притягивает меня к себе.
Перед тем как горячие губы накрывают мои, у меня в голове успевает проскочить неожиданная мысль:
"Как быстро Орлов смог снести все барьеры и ветряные мельницы, что не один год громоздились в моём сознании..."
Глава 27
Андрей и Катя действительно быстро мирятся... Через несколько дней их отпуск заканчивается, но оставшиеся дни они проводят в тотальной любви и понимании.
Вчетвером мы объезжаем все знаковые местечки города, посещаем уйму дорогущих ресторанов и крошечных бюджетных кафешек. Орлов, кажется, всерьёз решает взяться за ухаживания, а я млею и таю то ли от жаркого турецкого солнца, то ли от его знойных взглядов и томительных прикосновений.
В день отъезда друзей пернатого мы стоим в аэропорту и провожаем их в Россию.
- Так уезжать не хочется... - хнычет недовольно Катя, обводя печальным взглядом виды, открывающиеся из огромных окон воздушной гавани.
- Оставайтесь...- предлагает Орлов, не выпуская меня из своих объятий.
- Андрею завтра на работу... - пожимает девушка плечами, и её супруг согласно машет головой.
- Печаль... - тянет он недовольно, и на табло появляются сведения об их рейсе.
- Ладно, ребят! - оставляет грусть Катя, поочередно нас обнимая, - рада была с тобой познакомиться! - обращается она ко мне и хитро шепчет на ухо, - Дурака с Мишкой не валяйте! Я его давно таким не видела... Надеюсь у вас всё сложится...
- И я...- коротко реагирую я на её пожелания, и Андрей, поднимая багаж строго произносит: - Ждём Вас теперь у нас! Предложение отклонению не подлежит!
- Будет сделано! - по-военному чётко отвечает Миша, и супружеская пара отправляется на паспортный контроль.
- Ненавижу прощаться... - бормочу я, грустно смотря им вслед.
- Мы и не прощаемся, - парирует мне Орлов, увлекая меня к выходу из аэропорта. - Всего лишь расстаёмся на какое-то время...
- Возможно... - отчего-то сомневаюсь я.
- Точно! - останавливается пернатый и серьёзно смотрит на меня. - Так и будет!
Киваю на его слова и мы вновь двигаемся в сторону черного коня моего бывшего врага, а ныне внимательного ухажёра.
- Знаю, как победить твою грусть... - неожиданно весело сверкая глазами, предлагает Орлов. - Бабаанне живёт неподалёку, хочу вас с ней познакомить...
- Ты уверен? - не нахожусь я с быстрым ответом и нервно отираю взмокшие ладошки о хлопок платья.
- Полностью... - бросает на меня быстрый взгляд пернатый, - но если ты не хочешь...
- Я просто боюсь... - признаюсь я, наконец.
- Поверь она тебе понравится, чудная старушка...
- Хорошо... - киваю я, соглашаясь.
Познакомиться с женщиной, о которой слышала столько всего хорошего, мне очень хочется, но природная робость и застенчивость вопят о своём протесте.
- Только сначала заедем в магазин... С пустыми руками в гости не ходят. Что она любит?
-Меня! - без капли смущения отвечает уверенно Орлов, вызывая у меня удивлённую улыбку.
- Что, а не кого! - включаю я учительницу русского языка.
- Ну, тогда... - тянет задумчиво мужчина, выруливая с парковки на оживлённую трассу, - цветы... В горшках...
- Отлично!
После долгих поисков в цветочном магазине я нахожу небольшой горшочек с крупными, кудрявыми, жёлтыми цветочками в обрамлении мясистых, мохнатых листьев.
- Фиалка? - спрашиваю я Орлова, тыча ему под самый нос горшок с этикеткой на турецком.
- Она самая... - кивает мне пернатый, вчитываясь в надпись.
- Как думаешь, она понравится бабаанне? - с сомнением верчу я перед собой, маленький горшок.
- Уверен! - выпаливает Орлов, уставший от моего придирчивого кастинга, и , не давая мне вставить ни слова, утягивает меня на кассу.
- Всё таки маловат... - неуверенно осматриваю я цветок, когда мы уже стоим на пороге небольшого, но уютного домика.
- Расслабься... - ободряюще сжимает мою ладонь Миша, и весело здоровается с женщиной, отворившей дверь.
- Мераба! Мераба! - с удивлением и радостью бормочет старушка, обнимая названного внука, а затем переводит вопросительный взгляд на меня.
Не зная, что сказать или делать, я глупо улыбаюсь и протягиваю ей горшок. Михаил в это время что-то вещает ей на турецком, а бабаанне заинтересованно оглядывает меня с ног до головы. Наконец, она расплывается в доброй улыбке и притягивает меня в свои не по возрасту крепкие объятия. От неожиданности я крякаю и стараюсь не раздавить нежные лепестки своего подарка.