- Я тоже так раньше думала… - серьёзно смотрит на меня родительница. – А как встретила Гошу, так и поняла, что сама себе такую отговорку придумала и себя же в ней убедила.
- Как Гоша? – перевожу я тему, не имея ни малейшего желания вдаваться в подробности щепетильной психологической темы.
- Лучше… - тяжело вздыхает она. – Кризис прошёл, но врач настоятельно рекомендовал покой и отдых.
Мама должна была отправиться на курорт вместе со мной, но за неделю до вылета у дяди Гоши случился гипертонический криз. Потому мама была вынуждена отказаться от идеи понежить своё тело в водах средиземного моря.
- Ты не обижаешься? – в который раз спрашивает она меня, виновато смотря в глаза.
- Прекрати… - хмурюсь я, и мой желудок отчаянно взывает о помощи. – Ладно, мам, я пойду. Завтракать пора, нормальной еды с самолёта не видела, да и там честно сказать, понятие нормальности довольно специфическое… Передавай дяде Гоше привет!
- Пиши и шли фото… - приказывает мама напоследок, перед тем как я согласно кивнув, отключаюсь.
Живот отчаянно вибрирует, но мысль о том, что за завтраком я встречусь с Орловом, вызывает дикую волну тошноты.
- Пойду на пляж… - принимаю я, наконец, решение. – Видела неподалеку небольшую пекарню, куплю там кофе и какую-нибудь сдобу…
Довольная принятым решением я, весело насвистывая, бросаю необходимые вещи в объёмную пляжную сумку и, схватив свой новый купальник, отправляюсь в ванную.
Глава 4
Держа в руках картонный стаканчик с ароматным напитком, я медленно бреду по деревянному настилу пляжа вдоль высоких зонтиков, укрывающих собой деревянные шезлонги. Прямо на ходу доедая второй по счёту рогалик, я запиваю его терпким американо, а моё настроение уверенно идёт вверх.
Я обвожу взглядом свободные лежаки, коих ранним утром на удивление много и пытаюсь определить, где же мне будет комфортнее всего. Неожиданно на небольшом отдалении от общей массы шезлонгов я замечаю его. Ничем неприметный лежак, одиноко стоит в сторонке, ласково укрытый белой парусиной громадного зонта.
- Отлично! – едва слышно произношу я и направляюсь к своей находке.
Обзор на море чудесный, по бокам никто не пихается и не болтает без умолку… Лучше места для отдыха и не придумать.
Добравшись до объекта своего вожделения, я кидаю на него холщёвую сумку с яркой надписью "Summer" и начинаю расстёгивать мелкие пуговицы длинной льняной рубахи.
- Нельзя! – неожиданно раздаётся откуда-то сзади, и я в растерянности оборачиваюсь.
На меня, выпучив чёрные глаза, несётся взволнованный турок. Он нервно машет руками и отчаянно дёргает косматой головой.
- Нельзя! – снова гнусавит он, поравнявшись со мной, - занят… Этот нельзя! – вновь повторяется он, указавая пальцем на лежак. – Другой брать…
- Тут нет вещей… - в растерянности бормочу я, забирая свою сумку с шезлонга. – Как он может быть занят?
- Занят-занят… - трясёт головой мужчина, - другой брать, этот – нет…
- А другие свободны? – обвожу я взглядом стройные ряды пляжных лежанок, которые в общей массе пустовали.
- Те – да… - показывает он на них рукой, - этот – нет… - его палец вновь упирается в спинку несчастного шезлонга.
- Окей… - тяжело вздыхаю я, и перекидываю свою сумку на шезлонг ближе всего стоящий к занятому собрату.
- Гуд! – расплывается в улыбке турок и спешит в другую сторону от меня.
- Чушь какая-то… - снимаю, наконец, свою рубаху и, расстелив на шезлонге белое полотенце, устраиваюсь под зонтиком с книгой в руках. - Невидимка на нём что ли загорает?!
Крем нанесённый еще в отеле, надёжно защищает меня от беспощадных солнечных лучей, желание купаться в море пока не приходит, и я решаю погрузиться в книжный мир Шарлотты Бронте.
С творчеством этой английской писательницы я познакомилась едва мне исполнилось тринадцать, и с тех пор каждый год с томительным вниманием слежу за жизненными перипетиями Джейн и Мистера Рочестера.
- Джейн Эйр? – раздается надо мной заинтересованный голос, и я от испуга едва ли не роняю книгу на песок.
- Именно… - бормочу я, стараясь скрыть свой испуг.
- Думал, это читают только пубертатные девы, верящие в большую и чистую любовь… - ухмыляется никто иной как Орлов, снисходительно смотрящий на меня с высоты своего немалого роста.
- Маленькой и грязной мне и на работе хватает… - зачем-то начинаю оправдываться я, но понимая, насколько двусмысленно звучит моя отговорка, спешу исправиться. – Я про мировую классику, конечно же…