Сердце Макрона разрывалось, когда он видел, как солдаты – в особенности его любимые легионеры – настолько падали духом, что бросали принадлежавшие им вещи, не обращая внимания на приказы командиров. Он внимательно наблюдал за своими людьми, следил, чтобы офицеры не позволяли им останавливаться и бросать снаряжение. «Кровавым воронам» было легче – их вещи несли лошади, так что им приходилось бороться лишь с голодом и усталостью. Катон обнаружил, что его мысли постоянно возвращаются к еде, и он иногда даже забывает о смерти Юлии.
Всякий раз префект заставлял себя об этом не думать и следить за своими людьми, не давать им отставать и всячески поддерживать тех, кто ослабел больше других. И еще постоянно оглядывался назад, чтобы проверить, не появился ли враг.
В полдень, хотя полной уверенности у Катона не было – тучи полностью скрывали солнце, – легат остановил колонну, чтобы дать людям отдохнуть, а отставшим – догнать свои отряды. Сидеть было слишком холодно, и все стояли, переминаясь с ноги на ногу и потирая руки, чтобы сберечь тепло.
Макрон подошел к префекту:
– Бодрящая погода.
Катон, который не был таким плотным, как его друг, страдал от холода сильнее.
– Неужели тебя ничто никогда не беспокоит? – проворчал он, стараясь не стучать зубами.
– О нет! Шлюхи с гонореей, честные политики и те, кто мухлюют во время игры в кости. К холоду можно привыкнуть. Даже в Британии. Но голод… Это совсем другое дело. Прямо сейчас я способен убить за бедро оленя в соусе гарум с густой луковой подливкой. – Макрон смотрел вдаль, продолжая свои размышления, пока урчание в животе не вернуло его к действительности. – Извини. Такие рассуждения не особенно помогают.
– Совсем не помогают, – согласился Катон. – Сейчас я мог бы съесть все, что угодно. – Он оглянулся и увидел, что Мирон занимается мулами. – Полагаю, сегодня вечером мы забьем мулов. Половина фракийцам и половина твоим парням. Мяса получится не слишком много, однако мы его сварим, чтобы оно стало мягче и его можно было разжевать, не сломав челюсти. У парней появится возможность наполнить желудки, а на их лицах появятся улыбки. И нам нужно будет оставить кое-что на завтрашний вечер.
Макрон бросил на него быстрый взгляд:
– Вы заглядываете слишком далеко вперед, господин префект. Сначала мы должны пережить один день. Именно об этом и следует думать, если хочешь остаться в живых.
Катон немного подумал и задумчиво покачал головой:
– Наверное, это мудрые слова. Я сообщу тебе, когда узнаю, доживу ли до завтрашнего вечера. – Потом его голос вновь стал серьезным. – Как справляются наши парни?
– С ними всё в порядке. Лишь немногие сдались, но ты и сам все видишь. Конечно, они бы съели собственных матерей, если б у них появился шанс. Но сейчас готовы выполнять приказы, если тебя интересовало именно это.
Катон осторожно огляделся.
– Именно это я имел в виду. На тропе осталось столько брошенного снаряжения, что лишь малая часть нашей армии способна хорошо сражаться. И если дойдет до дела, благополучие колонны будет зависеть от нас. Но мы сумеем прикрывать отход лишь до тех пор, пока будем сохранять дисциплину и мужество, столь необходимое для сражения. И это бремя ложится на твои плечи, Макрон.
– Я знаю, господин префект. Ничто не меняется в нашем мире. И куда бы мы ни попали, всюду у нас возникают ужасные проблемы. Клянусь, нас обоих кто-то сильно проклял.
Катон рассмеялся, но почти сразу его смех перешел в кашель. Он не успел прийти в себя, чтобы ответить, когда раздался крик со стороны конца колонны «Кровавых воронов»:
– Видим врага!
Префект и центурион обернулись, чтобы взглянуть на долину, и увидели несколько всадников, казавшихся темными пятнами на фоне белого снега, которые скакали в сторону холма, находившегося примерно в миле от арьергарда. Добравшись до вершины, всадники остановились, чтобы рассмотреть римскую колонну, затем один из них развернулся и поскакал обратно.
– Да, им потребовалось совсем немного времени, чтобы нас найти, – сказал Макрон. – Теперь схватка становится неизбежной.
Катон тут же подозвал одного из своих людей и отправил его к легату с сообщением о появлении вражеских разведчиков. Потом снова повернулся к Макрону:
– Если это только разведка, им потребуется какое-то время, чтобы вернуться и доложить своим командирам. Только после этого враг пустится в погоню. Мы будем опережать их на дневной переход. – Он на несколько мгновений стиснул челюсти, чтобы перестали стучать зубы. – Но если это передовой отряд, мы в беде.