Мысли вернулись к той ночи с Перепёлкиной. Последний раз, когда он был наедине с женщиной. Вряд ли они когда-нибудь снова увидятся.
Конечно, вступать в связь с немками не возбранялось. Разведчик имеет право добывать информацию любой ценой. Но заводить роман в стане врагов — безумие.
Отто Вебер опаздывал. А ведь как дипломат, да и просто надёжный человек, всегда отличался пунктуальностью. Антон сам собирался позвонить другу, но тот опередил его. Они не могли обсуждать дела по телефону, но судя по нервному тону и словам: «Холодно в Берлине», что-то случилось. Кодовые слова обозначали ситуацию, когда требовалась срочная встреча.
Да и сам Антон извёлся от нервов. Встреча с агентом Абвера доставила немало неудобств. Шросс наверняка устроит слежку за ним, несмотря на заверения, что дело в Рихтере. Он не доверяет ни тому, ни другому. Весь разговор не более, чем проверка. Либо Шросс хочет столкнуть лбами Рихтера и Звягина, либо хочет увидеть, как они запаникуют и сдадут себя сами.
Так что, чем дальше от населённых пунктов, тем лучше. До деревни, где проживал Звягин несколько километров, а до базы вообще полдня пути. Прекрасное место, где никто не подслушает.
Хруст ветки заставил Антона вздрогнуть. Он резко развернулся, рука легла на кобуру с оружием. Вгляделся в сторону шума, присматриваясь в кусты. За стволом дерева кто-то был. Вот она слежка!
— Немедленно выходи! — крикнул он. — Считаю до трёх! Иначе буду стрелять! Раз…
Звягин вытаскивал «люгер», сердце замерло в груди. Ещё секунда и…
Из-за дерева высунулся кролик. Мордочка выражала полное безразличие к угрозам Антона. Носик обнюхивал цветки колокольчиков. Где-то каркнула ворона, словно в подтверждение, какой человек болван.
— Прости, приятель, — усмехнулся Антон, качая головой. — Совсем я рехнулся, чуть кролика не подстрелил!
— Ты не пробовал филе из кролика по рецепту моей бабушки, — раздался звучный голос Отто Вебера. — Вот уж объедение! Мясо сладкое и нежное!
— Тьфу ты, Отто! — Антон обернулся и с удивлением увидел друга, стоявшего в двух шагах напротив. — Крался на цыпочках?
— Увидел тебя вдалеке и решил пройтись за деревьями, чтобы проверить рефлексы, — хмыкнул Отто. — По-видимому, пушистые создания тебя интересуют больше, чем возможные враги.
— Просто задумался, — пожал плечами Антон. — Представь себе, у меня куча мыслей, работа в «Аненербе» сводит с ума почище, чем психушка. Инопланетяне, летающие «блюдца», злые нацисты… обычное дело.
Отто Вебер покачал головой. Выглядел он разительно по сравнению с обычным стилем — никакого пиджака и брюк, а наоборот свитер, поверх него дорожный плащ, рабочие штаны явно большего размера и едва не висят мешком. Это выглядело бы смешно, если бы не лицо друга — помятое, небритое, с громадными мешками под глазами. Взгляд того хуже — поникший, наполненный печалью, словно туча, набухшая влагой и готовая пролиться на землю горьким дождём.
— Что случилось, Отто? — спросил Антон, который в отличие Вебера надел форму Вермахта, отутюженную и чистую как слеза младенца. — Тебя будто обухом ударили, привязали к лошади верёвкой и прокатили по земле как мешок с навозом…
— Юмор помогает сгладить неловкость, да? — хмыкнул Отто. — Начнём с твоих поганых новостей может?
— И чего сразу поганых? — усмехнулся Антон. — Где оптимизм?
— В Третьем Рейхе-то? — вздохнул Вебер. — Так что хотел сообщить?
Звягин коротко передал сообщение в Кремль. Неудачные испытания двигателя, привлечения к работе Шаубергера, возможности новых летательных аппаратов. Он не раздобыл снимков, копий чертежей. Всё это будет потом, требовалось время.
— Об инопланетянах лучше пока умолчать, — закончил мысль Антон. — Честно говоря, без доказательств я скомпрометирую себя перед полковником Ноздрёвым.
— Спешу тебя обрадовать, — горько проговорил дипломат. — Уже не сможешь разочаровать своего наставника никогда. Я получил тревожную информацию из Москвы. Пока это не обсуждается в широких кругах, но скоро будет гудеть весь Берлин.
— О чём ты? — вздрогнул Антон, у которого мурашки побежали по коже. — Что с Ноздрёвым, не томи!
— Его приговорили к пожизненному заключению, — ответил Вебер, кладя руку на плечо Звягина. — Крепись, дружище. Приговор ещё не вступил в силу, рассматривают расстрел.
— ЧТО?! — Антон сбросил с себя ладонь дипломата. — Ты рехнулся? Этого быть не может!
— Сталин закручивает гайки, — покачал головой Вебер, — притом так искусно, что скоро от верхушки военного командования не останется и генерала. Это безумие, оно не поддаётся логике! Маршал Тухачевский обвинён в госизмене и попытке свержения власти. Будто есть связи с Вермахтом и он вражеский агент. Любой, кто так или иначе, был в хороших отношениях с маршалом заключён под стражу. Ноздрёв попал под раздачу, более того, всех разведчиков, учившихся под его командованием, шерстят, пытают чекисты. Тебя считают предателем, посланным для обеспечения связи с Тухачевским, а также дезинформации Кремлю.