Согласно исторически сложившимся традициям, Гермий осуществлял в Троаде единоличную власть, ущемляя собственный народ в гражданских правах, хотя сам народ, поглядывая на Грецию, мечтал о демократическом самоуправлении. Такие взаимоотношения грозили анархией, междоусобицами, войнами – это правитель понимал. Вот почему Гермий поручил своему советнику Аристотелю найти «возможно мягкую» форму городского самоуправления, чтобы народу быть счастливым, но чтобы ему самому осуществлять тираническую власть.
Аристотель понимал бесполезность своего участия в подобных реформах по предложенному сценарию, но отказываться от эксперимента не посмел. Угадав время, когда Гермий находился в благодушном настроении, повёл осторожный разговор:
– Философия никогда не оправдывала тиранию как верховную власть, потому что она опирается на насилие и попирание демократических институтов, законности права каждого гражданина на волеизъявление.
На лице Гермия не дрогнул ни один мускул, хотя ему было неприятно слышать эти слова от своего учителя. Когда Аристотель закончил, высказал своё мнение:
– Зря философы возмущаются по поводу тирании. В моём понимании тираническая власть необязательно предполагает жестокого правителя. Тирания – временная необходимость, когда государству грозит хаос, анархия. Тогда у власти становится законный государь, тиран, намерившийся единолично управлять, стремление которого не к своей личной выгоде или превышению власти, а к общей пользе. Тиран нужен своему народу, когда народ ещё не дорос до своей демократии.
Гермий внимательно посмотрел на философа, надеясь увидеть в его глазах одобрение. Аристотель пожал плечами, не зная пока, что ответить.
– По этой причине, Аристо, – Гермий дружески улыбнулся, – я хочу услышать от тебя таких советов, чтобы народ был доволен мной, а моя власть от этого крепла. Я хочу только добра жителям Троады. У тебя есть такие советы?
Гермий с надеждой смотрел на Аристотеля.
– Я постараюсь подобрать такое устройство Троады, чтобы ты был доволен, Гермий, – согласился философ. – Но условие для любого правителя может быть одно: чтобы демос* не терпел унижений от своеволия и высокомерия класса имущих, но и богатые не должны терпеть ущерба в своём имуществе от народных волнений.
– В таком случае скажи, что для Троады покажется лучше, – воодушевился Гермий, – целым государством под управлением тирана, или пусть каждый город в моей Троаде живёт по своим законам – самостоятельно, но при моём покровительстве?
Аристотель ответил не задумываясь:
– Наш уважаемый Платон говорил, что в идеальном государстве люди должны жить по однажды заведённым правилам. И чем тщательней эти правила будут соблюдаться, тем могущественнее будет их государство. Я же заявляю, что не может для всех людей существовать одна одежда, одно лекарство, один досуг и еда. Если хочешь знать моё мнение, идеал государственного устройства – небольшой город-полис, в котором первое место принадлежит средним слоям населения. Но сначала для такого города продумать планировку его кварталов с хорошим обзором, где все знают друг друга, и сделать плохо друг против друга непозволительно. В таком случае законы всем будут известны и никому не будут в тягость.
– Но малый город – всегда малая сила! Слабый город – лакомая добыча врагам! – возразил Гермий. – Заранее возводить слабый город, значит, предполагать его сдачу врагу.
Аристотеля трудно было застать врасплох:
– Величие полиса есть мера неопределённая, ибо, будучи слишком малым или слишком большим, он всё равно может не сохраниться. Когда древний Вавилон захватили персы и уже находились среди его кварталов три дня, часть жителей ничего об этом не знала! – От возбуждения скулы Аристотеля обострились. – А ведь Вавилон был тогда крупнейшим городом мира: в него помещалось четыре таких города, как Афины. Как лодка малого размера может затонуть при небольшой волне, так и корабль, когда он слишком большой, потеряет способность плавать вследствие своих огромных размеров, или его опрокинет большая волна.
После такого важного разговора Гермий размышлял недолго. Он передал Аристотелю и Ксенократу в управление город Ассос, позволив разработать и применить в его структуре умеренно демократическую конституцию. Друзья-философы были по-настоящему счастливы доверием. Посчитав свои физические возможности, они пригласили себе в компанию знакомых философов Эраста и Кориска, выпускников афинской Академии. Так впервые в греческом мире создалась своеобразная гетерия – «товарищество философов», которое последовательно проводила в Троаде перераспределение властных полномочий от тирана до городского самоуправления.