Состояние невесомости прекратилось будто нечаянно. Лира не заметила, как стала частью сна, не понимая, что спит. Окутал тёплый аромат кожи и сандала, закружило очарование близости, ощущение силы, обаяния, ощущаемые физически, оседающие на теле, сладко убаюкивающие. Лёгкое касание к щеке… Охватил нежный трепет, она стала этим прикосновением: бесконечным, родным, неотделимым от мира. Дыхание остановилось. Несовершённый выдох разлился теплом по мышцам. Вдали неотвратимо застыло что-то важное, замершее терпеливо, но отчаянно. Что-то, от чего она отмахнулась с призрачным чувством вины, приказав ждать.
Очарование вмиг сменилось пробирающим до глубины души холодом. Взмахом руки вырвало в другой мир: чужой, враждебный, промёрзший.
Лира зажмурилась, пытаясь кричать. Голос тонул в пустоте. Сознанием завладел ужас, оглушило предчувствие гибели. Ударил едкий запах, пробрался в лёгкие. Девушка распахнула глаза. Горло сжал животный страх. Лира машинально озиралась по сторонам. Перетекая в воздухе, к ней вились плотные клубы дыма. Мгновение – и глаза застила щиплющая серость.
***
Тяжело вздохнув, Ким преодолел импульс распинать записи по комнате. Он закрыл глаза, набрал полные лёгкие воздуха и медленно выдохнул. Это успокаивало странным образом. Восстановив равновесие, парень снова уставился на злосчастные пять листов со схемами и сокращениями. Он понимал только цифры и слово «волна» в заголовке каждого.
Он по-прежнему видел странные наброски со стрелочками, линиями и неуклюжими человечками из кружочков и палочек. А ещё много кругов, которые где-то обводили отдельные объекты, а где-то – сразу несколько, выделяя в отдельную группу. Нужна помощь. Кто-то, кто мог подтолкнуть к ответам.
Ким усмехнулся, приглаживая каштановые волосы перед зеркалом. Гладкие и мягкие, они всегда аккуратно ложились. Одёрнув чёрную рубашку-поло, он аккуратно сложил листы в несколько раз, чтобы поместить в карман джинсов. Окинув взглядом загромождённую добытым комнату, закрыл дверь на два оборота, на всякий случай несколько раз дёрнул ручку. Убедившись, что она надёжно заперта, парень двинулся по пустому коридору.
Белые стены раздражали. Хатму строили явно не поклонники уюта. Только заброшенные домики, что изредка использовались для уединения, вносили какое-то тепло. Хранители предпочитали комнатки рядом друг с другом. Ким не нарушал традиции. Общество необходимо, если желаешь чего-то добиться.
Поднявшись на почти незаселённый последний этаж, Ким оглядел коридор, освещённый только лунным светом. Единственный этаж спального корпуса с окнами. Здесь жил руководящий состав и приближённые к нему. Но их едва ли набиралось десять человек. Да и самих действующих хранителей вряд ли больше сотни. Закрытая раса, не впускающая в свои ряды никого.
Ким медленно прошёл мимо дверей, вслушиваясь и вглядываясь в каждую. Он не знал, за какой искать. Многие казались ничего не скрывающими. Из-под нескольких пробивался слабый искусственный свет, но никаких звуков. Парень попятился к противоположной стене. Уткнувшись в подоконник, он остановился и ещё раз задумчиво обвёл взглядом одинаковые двери из светлого дерева.
Он медленно выдохнул, закрыл глаза. Сосредоточившись на ощущениях, Ким позволил раскатиться внутри подъёмной волне силы. Он зацепился карим взглядом за первую дверь, проникая за неё сознанием. Пусто. Следующая комната тут же кольнула его уверенной расчетливостью. Ким усмехнулся. Отец Лиры. Потом он ухватил смятение и задумчивость. Он узнал Александру сразу, хоть ей не были присущи эти чувства. Три комнаты после ответили пустотой. Когда Ким коснулся следующей, в него проникло спокойствие. То спокойствие, которое ощущаешь, пережив не одно тяжёлое событие. В него вплеталась смиренность с неизбежным.
Ким зажмурился, разделяя себя и ощущения, ища границы своего сознания. Отцепив нити, идущие от других, он почувствовал облегчение, смешанное с досадой. Момент, когда он мог понять любого человека, проникнув в самые потаённые уголки души, закончился.
Смело шагнув к комнате, он постучал, стараясь сделать это так, чтобы услышал только старик. Виктор приоткрыл дверь почти сразу и внимательно посмотрел на него выцветшими серыми глазами. Седые мокрые волосы, аккуратно зачёсанные назад, гордая осанка, бледная морщинистая кожа. Будто вспоминая, кто перед ним, старик немного рассеяно улыбнулся.