- Душ, - кинул один из мужчин угрожающего вида и встал рядом с дверью, отсутствующе уставившись в стену. Второй достал из кармана потрёпанную книжечку.
Пан безразлично пожал плечами. Маленькая, пахнувшая мылом комнатка вмещала раковину, тумбу с ванными принадлежностями, душевую кабинку и выглядела как издевательство. Парень открыл кран холодной воды на всю, посмотрел на него задумчиво несколько секунд и закрыл. Вздохнув, он рывком сел на тумбу.
Он глянул на себя в зеркале напротив. Растрёпанные светлые волосы, мятая жёлтая рубашка с закатанными рукавами. Под потухшими глазами тёмные круги. Кожа выглядела серовато. Или освещение подкачало?
Пан потёр глаза, пытаясь преодолеть тяжесть, давившую на макушку. Он редко выбирался из Хатмы в другие миры. И не сказать, чтобы хотелось. Только когда появлялось желание пополнитить коллекцию книг и журналов или по просьбе Александры. А вот маме он сказал бы пару слов. И далеко не приятных. Благодаря ей его упекли сюда. Теперь выкинут в мерзкий мир-тюрьму, где предстоит провести оставшуюся жизнь.
Решив, что чем быстрее всё закончится (или начнётся?), тем понятнее будет, что делать дальше, Пан вышел из душа. Перешагнув порог тюрьмы, он с наслаждением втянул воздух. Они обогнули здание и прошли по ровному ковру травы. Обряды отречения хоть и проходили очень редко, но всегда собирали мало хранителей.
Пантелей осаживал разбушевавшееся сердце. Всё можно выдержать. Немного потерпеть взгляды, молча осуждающие за предательство, и начнётся новая жизнь. Долгая, бессмысленная, но новая.
В поляну тщательно подобранными камнями врезался узор с кругом в центре и овальными линиями во все стороны, бесконечно пересекающимися и идеально симметричными. Хранители называли это геометрией. Порталы, перемещающие по мирам.
- Пантелей, не бойся, подходи!
Артур манерно махнул рукой на центр узора, участливо улыбаясь. Пан предпочёл гордо вздёрнуть голову и с усмешкой пройти на указанное место. Тишина давила напряжением. Те, с кем недавно он небрежно общался, сейчас смотрели на него как на непростительно оступившегося. Или не так. Может, как-то иначе. Разбираться не было желания.
Мышцы спазмировало от напряжения, губы плотно сжались. Александра воздержалась от появления на отречении. Обряд проводил Маймур. Он начал незаметно, по-прежнему улыбаясь. Посмотрев Пантелею в глаза, Артур мысленно влился в него. Дыхание сбилось от мерзкого ощущения невидимого холодного касания, прорвавшего все преграды. Касание стало настойчивее, вцепилось во внутренности, перевернуло всё, вытащив самые потаённые мысли и чувства.
Маймур прощупал его.
Стены рухнули по щелчку, связь с Хатмой разорвалась. Пустота захлестнула. Незнакомое чувство незнания мира охватило паникой. И острая незащищённость. Война проиграна. Поражение сдавило кольцом, осело в районе солнечного сплетения.
- Ты больше не хранитель, Пантелей Платонов. Хатма больше не твой дом. От имени всех хранителей миров я отказываюсь от тебя. От имени Хатмы я отказываю тебе в защите.
Эти слова стали завершающим аккордом. Тяжесть с макушки скользнула внутрь, парализовала мозг. Тысячи иголочек пробежали по мышцам, тело сжалось. Ударная волна выбросила из солнечной Хатмы в гнетущую серость другого мира.
Глава 3
Кожа покрылась противными мурашками, мышцы затекли. Ким размял шею, растёр плечи. Проморгавшись, он снова уставился на кипу бумаг перед ним. Странные сокращения с кучей пометок над строчками и под ними. И цифры, кое-как вмещёнными в узкие интервалы между слов. Они всё больше действовали на нервы. Чутьё подсказывало, что эти пять не поддающихся расшифровке листов – то, из-за чего он вернулся.
Ким не мог решить, насколько близко подпустить к информации Лиру. Было в ней что-то, что не он никак не мог понять. Появилось за полгода, что он отсутствовал. Всегда обычная девочка, не обладавшая способностями, вырастила что-то в себе. Выросла сама. Возможно, проявилась присущая хранителям харизма. Может, она ещё не подозревает? Или он не знает чего-то? Но Лира точно не станет ничего скрывать от друга детства.
В задумчивости парень зацепился взглядом за яркую обложку книги по психологии, которую прихватил из последнего мира. Магия там существовала на примитивном уровне, ограничиваясь возможностью улавливать эмоции. А вот психологическая литература процветала.
На обложке замерла зажмурившаяся, широко улыбавшаяся девочку с мягкими волнами русых волос. Она смешно морщила носик, вздёрнув плечи, в бледно-розовом платье и рисованном рванном круге голубой волны. За пределами круга разбросаны письменный стол кислотно-жёлтого цвета, обутый в ролики, крысёнок с чёрной розой и слоновьими ушами.