Может, думаешь, такие нравы только при большевиках обнаружились? Вот я недавно Степашкой Разиным интересовался, ушкуйником окаянным и в Арзамас меня занесло, где князь Долгорукий как раз над разбитыми войсками Стеньки суд вершил. Мамочка родная! Лучше бы я этого не видел. Арзамас – городок небольшой. Там штаб Долгорукого стоял, туда и бунтовщиков свозили. Сашхен, море крови, леса виселиц, кучи отрубленных голов! А местную предводительшу бунтовщиков монашку Алену вообще на костре сожгли. Как Жанну Д,Арк, понимаешь. Отчего такая жестокая расправа? Оттого, что бунт жестокий! И впрямь, пролили разинцы невинной кровушки немало. А все оттого, что разбой выше Бога поставили. Не боялись душегубства. Тут один знаток русской души метко написал: без Бога русская душа устремляется в пучину скотопадения. И сейчас речь опять же о русской жестокости, которую железной рукой обуздать требуется. Мы ведь любим себя хвалить: ах, русская душа, ах раздольная, ах привольная. А Хозяин ее всякую видел и знал, что она хороша только под Богом или под сильным правителем бывает.
У нас после революции обнаружилась классовая возможность посчитаться и пошло-поехало. Будто революция для того произошла, чтобы счеты сводили! Да тут еще троцкисты масла в огонь подливали. А ихние детишки теперь пишут, мол, Сталин был зверюга. Э, нет, брат, не обманешь! На момент коллективизации в стране накопился большой излишек скотоупавших революционеров и творили они страшные дела. Всяких мастей, конечно, они были, но главное, человеческой жизни не жалели. И если бы не вождь, точно столкнули бы Россию в пропасть. А Сталин что? Трудно ему было этой стихией управлять, трудно. Она ведь народная была. Но управился, перегибы остановил и перегибщиков к ногтю! К ногтю и нечего этого бояться. Для него большой счет всегда честным был. Честным! Ты вот про евангельскую справедливость не веришь, а скажи, чего этот человек хотел, коли сокровища земные его не влекли? Наслаждения властью? Так власть-то, она брат, не сама по себе нужна, она для чего то. Так для чего она Сталину нужна была?
– Конечно, это был человек исторических измерений. Он строил некую социальную систему. Но общепринято понимать, что методы его строительства были недопустимыми.
– Вон что. Общепринято понимать, что и в коллективизации и в индустриализации применялось насилие. Как, говоришь, это у вас обозначается, тоталитаризм, что ли?
– Да, именно так. Нельзя человека насильно загонять в кооператив или делать еще что-то подобное.
– Скажи мне, профессор, как ты смотришь на тотальную мобилизацию в армию в случае войны. Ведь насильно же в солдаты забривают!? Почему в таком случае правочеловеки не чирикают?
– Это чрезвычайная ситуация.
– То есть, СССР, как первое в истории государство трудящихся, не находился в чрезвычайной ситуации на заре своих лет? И Сталин, будучи врожденным дебилом, не понимал, что против СССР готовятся агрессивные войны? А коли они готовятся, то ведь любой нормальный руководитель должен прибегать к чрезвычайным мерам подготовки, не так ли? Почему же за ним не признается право чрезвычайной мобилизации страны? Или ты полагаешь, что без индустриализации и коллективизации СССР был в состоянии выстоять Великую Отечественную?
– Нет, конечно, но речь идет о его методах.
– Надоел ты мне, Сашхен, со своей либеральной бредятиной. Много бы Сталин с твоим либерализмом построил. Да и спрос с него что-то непонятно большой… С себя вы эдак не спрашиваете почему-то. Ты вон, справедливый демократ немецкой выгонки, собой довольный, не продал свою виллу, не послал вырученные деньги голодающим бывшей германской колонии Намибии! Что не послал, иудино семя? Небось соки – то всем немецким народом из этой Намибии сосали. Себе дороже! А Сталин то не для своего пуза жил. Он до последних дней шинелкой укрывался. Шинелкой, а ты его осуждаешь. За то, что он своих соратников приголубил. Страшное неравенство углядел в том, что у меня угол на Кузнецком и зарплата на ящик коньку. Вы там привыкли притворяться и к нам идиотские требования предъявлять: почему у сталинских партийцев синие конверты? Почему врагов народа по лагерям? Нехорошо-с! А что нехорошего? Небось, когда в Испании республиканское правительство к власти пришло, так легион «Кондор» прямо на жилые кварталы стал бомбы сыпать. На детишек! А в Европе молчок и тихое бульканье. Вам хорошо-с! Поди, не Сталин детишек уничтожает. Пусть! Иудино семя! Катись отсюда в свой Дрезден, не хочу тебя видеть.
Александр Александрович немедленно представил себя в Дрездене и безотлагательно «всплыл», унося на душе самые гадкие впечатления от сумбурных криков Порфирия, которого, видно, задел за живое. Но, попав в привычную обстановку, он поостыл, поразмыслил над криками «сталинского сокола» и по зрелому размышлению решил снырять прямо к истокам спора – в Иерусалим, на Святую Пасху.