Сталин строил свою систему. Я, свидетель и участник этого строительства, могу присягнуть на Библии, что при всех ее недостатках, она предназначалась для того, чтобы однажды появилось равноправное и счастливое государство всех рабочих людей. Да, оно было обречено на катастрофу из-за своего безбожия, но все-таки оно уже появлялось из кровавой пены развернувшейся вокруг него борьбы. Появлялось, несмотря на то, что весь капиталистический мир ополчился на него.
– Только не говори, что сталинизм вернется в Россию!
– Лучше, чтобы в том виде, какой уже был, он не возвращался. Не дай Бог! Но если России предначертано возродить свое величие, то с сегодняшней лживой и гнилой системой она такую задачу не решит. Ей понадобится другая власть, и я думаю в той, грядущей власти она кое-что позаимствует от Иосифа Виссарионовича.
Измена Воли
Всего два месяца минуло их близости, а Севка окончательно потерял голову. Свет в его глазах сошелся клином на Воле. Они постоянно находили возможность побыть вместе, то в комнате Булая, то у нее, и встречи эти погружали парня в состояние блаженства. Он словно нырял в Волю и нежился в ней, принимая ее страстные движения и поцелуи. Им не хватало времени на разговоры и узнавание друг друга. Все время властно отнимала молодая плоть, готовая трудиться день и ночь.
Севка забыл о Насте. Лишь иногда воспоминания о девушке покалывали его душу, заставляя неприятно ежиться. Совесть его была нечиста.
Незаметно приблизились праздники Октября. Студенты готовились на четыре дня разъехаться по домам. Засобирался и Севка. Воля решила ехать вместе с ним и познакомиться с его родителями. Для нее вопрос об отношениях с Севкой был решен – Булай ее устраивал. Парень добр характером, не конфликтен и слушается ее. К тому же хорошо учится, имеет перспективы неплохо устроиться в жизни. Такой будет подходящим мужем и хорошим отцом. По неопытности девушка переоценила свое влияние и неожиданно натолкнулась на нежелание Булая брать ее с собой в Окоянов. Севкины родители ни сном ни духом не знали о появлении у него зазнобы и он не хотел делать им такой сюрприз. Будет время, поедет… К тому же, ему предстоял трудный разговор с Настей и он не хотел, чтобы Воля крутилась рядом.
Воля быстро сообразила, что спорить не следует, ведь отношения пока сшиты «на тонкую нитку» и согласилась не ехать. Она вполне отдавала себе отчет в том, что не любит Булая. Вся их история была делом ее рук, а такие дела не становятся частью души. В глубине ее души по прежнему царил Колосков – мужчина совсем другого склада, нежели только начинающий жить Булай. Севка еще не научился так овладевать душой и телом женщины, чтобы ее дыхание останавливалось от невозможности выразить все чувства, чтобы она теряла разум и ощущение времени. А Колосков это умел и расставаясь с Севкой, Воля тайно подумала о том, что предоставляется возможность…
Утром шестого ноября за старшекурсниками-окояновцами прибыл тарантас из сельхозотдела райкома партии. Партия заботилась о своих будущих специалистах. Трое парней и девушка укутались в овчины, погрузились в повозку и отправились на родину. Севка сидел на деревянной скамье тарантаса, высунув нос из овчины и думая о своем. С неба падали редкие белые мухи, грунтовая дорога подмерзла и повозка ходко катила меж пологих холмов, покрытых перелесками. Леса еще не совсем разделись перед долгой зимой и были расцвечены то суриковыми кострами сухого орешника, то рубиновым отсветом рябиновых листов, то ярко-желтым полыханием березок. Вся эта последняя осенняя музыка так хорошо вписывалась в серые низкие облака, что не хотелось отрывать от нее глаз.