Наконец Севка подошел к ней и спросил:
– Тебе нехорошо, что-то стряслось?
Она кивнула:
– Стряслось.
– Выйдем, поговорим?
Они вышли в коридор и сели на подоконник. Воля вынула из кармашка юбки носовой платок и молча заплакала, аккуратно промокая слезы.
– Я беременна.
Севка смотрел на нее будто не понимая, о чем речь. Он уже несколько месяцев сожительствовал с девушкой и никогда всерьез не задумывался о последствиях. Блаженное состояние души сделало его ленивым и самодовольным. Он существовал так, как наверное люди могут существовать очень редкие периоды в своей жизни. У него все было хорошо, и он поднимался и ложился спать не потревоженный чем либо. Теперь все круто менялось. У них будет ребенок. Первоначальная растерянность прошла и парень обрадовался:
– Отлично! Будет сын!
– Сева, мы же учимся.
– Ну и что? Поедешь рожать к моим. А попозже я подъеду. Будем жить-поживать и добра наживать.
Воля внутренне расслабилась. Она побаивалась сообщить Булаю о беременности, но все обошлось. Значит, теперь можно завести речь и о женитьбе.
– Мы не расписаны.
– На весенних каникулах распишемся, это быстро делается.
– Меня даже твои родители не знают.
– Вот беда, узнают. Поедем к ним с ближайшей оказией и узнают.
Они вернулись в комнату, где веселье шло полным ходом. Теперь Воля тоже танцевала и подхватывала застольные песни.
В жизни Севки начался новый этап – он стал привыкать к мысли, что скоро станет отцом. Состояние это приносило ему благостную расслабленность и светлое восприятие всего происходившего вокруг. Он не замечал даже того, что несмотря на беременность, Воля относилась к нему все холодней и холодней. Парень списывал эту холодность на ее особенное состояние, хотя беременности было всего несколько недель сроку и Воля переносила ее без труда. Она с затаенным чувством напряжения ждала знакомства с Севкиными родителями, потому что инстинктивно понимала, что от них очень многое зависит в ее дальнейшей судьбе. Главное для нее сейчас заключалось в том, чтобы создать будущее для себя и ребенка.
Наконец настал праздник 8 марта и техникум распустили на трехдневные каникулы. На дороге еще уверенно держался зимник и окояновцы добирались домой на санях. Выехали поутру под звуки капели, звонко извещавшей о конце зимы. Воля полулежала в сене, закутанная в тулуп, чувствовала на животе теплую руку Севки, который притулился рядом, смотрела в синее мартовское небо и грустные думы чередой проходили через ее голову.
Да, ей не повезло в самом начале жизни. Она родилась в благополучной семье и имела все шансы добраться до хорошего положения. Ведь не случись трагедии, перед ней открылся бы путь в любой горьковский институт, а затем и престижная работа была бы обеспечена. Престижная работа, интеллигентный муж, большой, красивый город, культурная жизнь. Все это было вполне достижимо. Но трагедия перечеркнула будущее черной жирной полосой. Вместо престижной работы и приличного мужа впереди жизнь в грязном Окоянове или еще хуже, в деревне, с нелюбимым человеком в ранге аж колхозного агронома, воспитание босоногих и чумазых детей, которые будут играть с козами и свиньями…Да и этого еще надо достичь. А то, не дай Бог, не так будущей свекрови слово скажешь, и ляжет она поперек женитьбы…
Отец и мать встречали молодых на пороге. Севка заранее передал с оказией весточку о том, что приедет с невестой. Родители улыбались гостям, но в их глазах читалось пристальное внимание к девушке. Какова она, что за пара будет нашему сыну?
Сходили с дороги в специально для них протопленную баньку и затем вернулись в дом розовые от жара и березового веника. Сели за стол, начали неторопливый застольный разговор. На сей раз его вела мать Севки, Анна Егоровна. Она подала гостям куски горячего пирога с гречкой, налила молока.