— Каково, а? Воздушная тревога! — пробурчал сидящий рядом старичок со слезящимися глазами.
— Тревога и тревога, — отозвался Моури. — Ничего не попишешь.
— Да-да, но ведь весь спакумский флот разбит! — взвизгнул старикашка, притягивая к себе взоры. — Радио, телевидение, — не унимался он, — только и талдычат: «Спакумская флотилия развеяна по вселенной!» Скажите пожалуйста! Откуда тогда тревога, я вас спрашиваю? Что за чудеса такие?! С кем мы еще воюем?
— Скорее всего — учения, — попытался успокоить его Моури.
— Учения! — Старикашка захлебнулся от злобы. — Или мы не ученые! Весь флот спакумский разбили, а все туда же — учиться! Нет уж, простите, мы победили и мы же прячемся в нору!
— Отцепись-ка, дедушка, — устало произнес Моури, притомившись от гнусавого зудения старика. — Я не включал сирену.
— Разницы нет — кто, какой-нибудь паскудыш, вонючий соко, — распылялся старик. — Нам просто морочат голову, хотят, чтобы мы поверили в этот бред! Я знаю, война не кончена. Неслыханная победа у Центавры. А тут тебе — воздушная тревога! — Он со свистом сплюнул на пол. — Нас держат за кучу дерь…
— Заткнись, скотина. Чего хай поднял! — проревел некий угрюмый детина, обрезая разошедшегося старика на полуслове.
Но старикашка был далек от того, чтобы заткнуться, не соображая, кто перед ним, он пер напролом.
— И не заткнусь, и не подумаю! Я шел своей дорогой, никого не трогал, вдруг кто-то хватает меня за ворот и запихивает в этот мышиный погреб.
Угрюмый отвернул лацкан пиджака — сверкнула никелированная бляха, которую он сунул под нос старику, — и отчеканил:
— Я сказал, заткнись, скотина!
— Что вы вообще себе позволяете? — взвился старик, отмахиваясь от агента, как от мухи. — В мои годы…
Угрюмый вместо ответа выхватил резиновую дубинку и обрушил на голову престарелого сумасброда. Тот рухнул, как подкошенный.
— Позор! — донеслось откуда-то; по толпе пробежал неодобрительный шепоток, но никто не шелохнулся.
Угрюмый ухмыльнулся и, показывая, почем нынче укоризна, со всего маху пнул распростертого на полу старичка, затем поднял глаза на Моури.
— Ну, чего вылупился? — проскрежетал он.
— Кайтемпи? — спокойно поинтересовался Моури.
— А тебе что?
— Да так…
— А ты лучше заткнись и не суй рыло куда не следует.
Толпа зароптала.
В этот миг с улицы в подземелье спустились двое полицейских и уселись на нижнюю ступеньку. Они утирали потные лбы и выглядели до слез несчастными и замотанными. Агент подсел к ним и, достав пистолет, принялся нянчить его на коленях. Моури загадочно ему улыбнулся.
В воздухе повисло тяжелое молчание: люди жадно вслушивались в тишину, пытаясь уловить хоть малейшие отзвуки воздушного нападения. И где-то через полчаса донесся то нарастающий, то исчезающий в отдалении рокот ракетного двигателя, потом — опять безмолвие.
Напряженность возрастала с каждой минутой, все понимали, — ракеты запускают не ради забавы, и спакумский корабль, начиненный смертоносным грузом, может сбросить его прямо им на головы.
Снова — раскаты двигателя, и снова — тишина. Было слышно, как дышат люди; на лицах — ужас, в воздухе — едкий запах пота. Моури подумал, что умереть под собственными бомбами будет чертовски обидно.
Внезапно пол под ногами содрогнулся, стены задрожали, с улицы послышался звон бьющегося стекла. Однако грохота чудовищного взрыва никто не услышал — только мелкая дрожь, передающаяся от пола, и тишина, зловещая тишина.
Через три мучительных часа наконец прозвучал отбой тревоги. Толпа с облегчением вздохнула и, перешагивая через неподвижного старичка, устремилась вверх. Моури увязался за агентом.
Как только толпа рассеялась, он догнал его и любезно заговорил:
— Ударная волна, взрыв произошел на приличном расстоянии. — Угрюмый что-то пробурчал в ответ. — Я хотел поговорить с вами, — продолжал Моури, — но там, среди этого столпотворения…
— Ну-ну, а чем, собственно, оно тебе мешало?
Моури протянул удостоверение.
— Полковник?.. Военная разведка?.. — промычал Угрюмый, мигом теряя спесь. Он с трудом проглотил слюну и вернул Моури документы. — Ты… Вы хотели сообщить что-то об этом старом хрыче?
— Да нет, что вы! Старикан получил по заслугам. Недурно вы его отделали! — Моури отметил благодарный взгляд агента. — Горлопан, чуть людей до истерики не довел. А таких, как он, — тьма тьмущая.
— Да-да, это вы верно заметили. Надо придушить всех краснобаев. Любое ораторство надо пресекать на корню.