Коллега проявлял ненавязчивую галантность — помог выйти из машины, поддержал на гравийной дорожке, по которой даже на таких каблуках, как у меня, идти оказалось довольно трудно. Не то чтобы его действия казались мне чем-то особенным — обычное поведение воспитанного мужчины по отношению к женщине, но менее приятно от понимания данного факта не становилось.
Что ж, зато теперь я с уверенностью могла сказать, что и ростом, и разворотом плеч, и даже цветом глаз Кирилл точно пошёл в отца. И, глядя на добродушно улыбающегося мне Александра Ильича, я четко представляла, как, вероятнее всего, будет выглядеть его сын в этом же возрасте — просто прекрасно. Старший Загорский относился к тому типу мужчин, которые удивительно красиво старели, с годами становясь едва ли не привлекательнее, чем в молодости, хотя куда уж больше?
Когда меня вежливо, но непреклонно отправили к Анне Владимировне, я даже и не подумала как-то возразить — понятно же, что мужчинам хотелось перекинуться парой слов без лишних свидетелей. Поэтому не стала им мешать и, действительно, ушла, куда послали, с интересом продолжая разглядывать обстановку, тем более что посмотреть здесь было на что.
Гостиная в доме родителей Кирилла оказалась совмещена с кухней, хотя интерьер подобрали таким образом, что эти зоны казались четко разграниченными зрительно. К тому же кухню от основной части помещения отделяла барная стойка — вот уж чего увидеть у старших Загорских я отчего-то совсем не ожидала.
— Оленька! — радостно воскликнула суетящаяся возле плиты хозяйка, заметив меня, — ну что же вы застыли на пороге, проходите скорее!
— Здравствуйте, Анна Владимировна, — улыбнулась ей, подходя ближе, и спросила, — может, вам нужна помощь?
— Нет-нет, — замахала в мою сторону рукой с зажатым в ней кухонным полотенцем, — у меня уже всё готово, осталось только расставить посуду. А вам можно пока присесть и отдохнуть — добираться до нас по вечернему городу то еще сомнительное удовольствие.
Конечно же, ничего подобного делать я не собиралась — не настолько я устала в поездке с младшим Загорским, чтобы сейчас ничего не делать. Так что, несмотря на все возражения Анны Владимировны, подключилась к сервировке — это, во всяком случае, отвлекало меня от ненужных мыслей и волнения, которое всё никак не хотело отпускать.
Тарелки, выданные мне хозяйкой, были красивые. Большого диаметра, с искусной росписью, имитирующей гжель — я давно искала такие, после того как увидела похожие в каком-то фильме, но так и не нашла. Зато сейчас с большим удовольствием расставляла их по столу, легонько поглаживая тонкий край. К счастью, никто не заметил этой моей маленькой странности, а то, подозреваю, могли сильно удивиться.
Когда мужчины вошли в гостиную, мы уже всё приготовили, и оставалось только, собственно, сесть за стол. Что мы и поспешили сделать после приглашения хозяина дома. Стол был небольшим, поэтому моё место оказалось напротив Кирилла, чему я искренне порадовалась. Если даже сидя сбоку от Александра Ильича, я ощущала его изучающий взгляд, что бы было, сиди я напротив?
— Ольга, я знаю, что моя супруга уже благодарила вас после операции, но мне бы тоже хотелось выразить вам благодарность, — прервал затянувшееся молчание старший Загорский, когда стало понятно, что начинать разговор никто не собирается, — нам очень повезло, что именно вы провели операцию.
— Её мог провести любой хирург, просто я единственная, кто в тот момент оказался на месте и смог заменить Кирилла, — пожала я плечами, вовсе не собираясь спорить.
— И всё же её провели вы, — уверенно произнес мужчина, отчего даже стремление возразить испарилось, а потом спросил заинтересованно, переводя тему, — как получилось, что ваш выбор профессии пал именно на хирургию?
— Я не выбирала, — вопрос меня, конечно, удивил, но причин не отвечать на него я не видела, — мне всегда нравилось помогать людям, но я оказалась слишком трусливой, чтобы стать пожарным, и слабой физически, чтобы быть спасателем.
— Занятно, — протянул Александр Ильич, оставшийся, по всей видимости, единственным моим собеседником. Анну Владимировну гораздо больше интересовало содержимое моей тарелки, куда она периодически пыталась подложить вкусные кусочки, а Кирилл предпочел остаться сторонним наблюдателем, внимательно вслушиваясь в мои ответы, — оперировать людей для вас менее страшно, чем спасать их от пожаров?
— Ну, во всяком случае, в операционной мне не грозит поймать головой горящую балку, к примеру, — я улыбнулась, в очередной раз чуть дёрнув плечом, и пояснила, — я не боюсь огня, но вот разумно действовать в ситуациях опасных для жизни, не могу, к сожалению.