— Не убьешь, — подавая мне очередной стакан воды с лимоном, от которой становилось легче, неизменно отвечал он, — ты меня для этого слишком любишь, Загорская.
— Действительно, — от кислого тошнота ненадолго прекращалась, и я сменяла гнев на милость, разглядывая мужа с куда большим дружелюбием, чем он и пользовался. Усаживаясь рядом, Кирилл бережно обнимал меня, клал свои теплые ладони на живот и уговаривал малыша не мучать маму. И всё это казалось мне настолько трогательным, что на глаза наворачивались слезы счастья...
***
— Нормальное имя! Не пойму, что тебе не нравится? — обиженно бурчала я, поглаживая внушительный живот, в котором чувствительно ворочался младший представитель нашего пока ещё небольшого семейства.
— Я, конечно, восхищен твоими познаниями в истории Древней Руси и её внешнеполитических отношений, но сына называть Тамерланом мы не будем! — Кирилл был категоричен, и мне оставалось только надувать губы, хотя его сопротивление меня не очень-то и расстраивало. Тем более что любимый муж старался подсластить эту пилюлю, — давай всё же что-нибудь славянское, родная? Ну там... Всеволод, например...
— Ага, а еще мы можем назвать его Тимофеем, как предложила бабушка Аня, — я прищурилась, всем своим видом давая понять, что не сделаю этого, даже если мне будут угрожать, — или прислушаемся к бабушке Наташе и выберем имя Платон?
— Ну не знаю, мы же в современном мире живем, можем проголосовать за лучший вариант, — предложил Кир, делая вид, что и в самом деле верит в справедливость этого способа.
— А то я тебя не знаю! Если предлагаешь выбирать, значит уже сговорился с Александром Ильичом, — покачала головой, поражаясь находчивости мужа, — мы с мамами опять не договоримся, и с перевесом в один голос победит ваш вариант!
— Так может сразу перейдем к финальной части? — продолжая изображать полнейшую невинность, предложил Кирилл, отпрыгнул от пущенной в него диванной подушки и, выскочив за дверь, засмеялся, заставляя и меня улыбаться...
***
— Ну что, папочка, поздравляю, у вас мальчик. 53 сантиметра, вес 4200, настоящий богатырь, — Алёна, подруга жены, которая и принимала роды, вышла ко мне сразу, как только это стало возможным. В родзал меня не пустили, так что я кажется протоптал тропинку по коридору, пока метался по нему в ожидании. И только услышав, что роды закончились, смог облегченно выдохнуть.
— Как Оля? — спросил обеспокоенно, но спокойное лицо стоящей передо мной женщины ответило мне лучше любых слов. Я чувствовал, что с моей семьей всё хорошо, — когда можно будет их увидеть?
— Наша Оська просто молодец, — улыбнулась Алёна, наконец-то становясь похожей на ту, кто бывал у нас в гостях едва ли не каждую неделю, — сейчас она спит, а вот мелкого я тебе покажу. Правда через стекло, но, думаю, ты не будешь против?
Сложно быть против, если волнение только-только отпустило, тебя распирает счастье, щекочет внутри, словно пузырьки лимонада, и возражать совершенно не хочется.
Для новорожденного наш сын и в самом деле был довольно крупным. Розовенький, с едва заметным светлым пушком на голове, он так трогательно сжимал кулачки во сне, что у меня даже дыхание перехватило, настолько щемящую нежность во мне он вызвал…
***
— Оля, куда ты положила мой синий галстук? — если бы мог, Кирилл в поисках нужной ему вещи, кажется, залез бы в шкаф с головой. Хорошо, что в конструкции этого предмета мебели подобное просто не было предусмотрено. Надеюсь только, ему не придет в голову вывернуть всё с полок, иначе уборки потом нам с ним хватит на весь вечер.
— Зачем тебе галстук? — я даже и не подумала бросаться на помощь, продолжая отглаживать рубашку для сынишки, — ты ведь не на деловую встречу собираешься, мы всего лишь ведём Севу в школу.
— Должен же я подавать сыну правильный пример, — запыхтел Кирилл, энтузиазма в поисках у которого не убавилось, и вскоре нужная ему вещь всё же оказалась извлечена из недр гардероба, — и вообще, мой единственный ребенок идет первый раз в первый класс, так что у меня самый настоящий праздник!
— Не единственный, — заметила между делом, помогая Севке застегнуть пуговицы на манжетах, с остальными он прекрасно справился самостоятельно.
— Что? — муж даже оторвался от завязывания своей любимой "удавки" и замер, кажется, не поверив своим ушам, — что значит не единственный, родная?