Человека из меня не сделал даже прохладный душ. Так и бродила по квартире, натыкаясь на все углы, пока не закипел чайник, и я не налила себе крепкого зеленого чая. После ударной дозы кипятка сборы пошли значительно веселее.
А часов в шесть снова подал признаки жизни мобильный. На этот раз СМСкой от мамы: «Дочь, мелкий завтра возвращается в город. Что тебе отправить?»
Тут обязательно надо добавить, что «мелким» мамуля называет моего младшего брата Пашку, который в свои двадцать пять лет вымахал под два метра ростом и на этого самого мелкого не тянул совсем. Жила наша родительница в деревне, и мы с братишкой по очереди её навещали. Ну и, поскольку единственный в нашей семье мужчина, в отличие от меня, ездил к ней в гости на машине, ему и выпадала нелегкая доля отвозить маме всё необходимое, да привозить от нее гостинцев для нас двоих.
«Грибочков хочу» — отправила в ответ и улыбнулась, уже представляя, как завтра вечером буду есть вкуснейший грибной супчик со сметаной. Вот в самом деле, чуть слюной не подавилась, от одной только мысли об этом!
Но хорошенького, как говорится, понемножку. Пришлось мечты отодвинуть в сторону и вываливаться на остановку, в прохладное пасмурное утро. Маршрутка, идущая прямо до больницы, должна была подойти через несколько минут — опоздать на неё мне совсем не хотелось, иначе пришлось бы либо мёрзнуть лишних двадцать минут, либо идти пешком.
На работе же всё было по-старому. Не успела я зайти в отделение, а ко мне уже примчалась новенькая медсестра — Лена Иванцова. Девочка только-только закончила учиться и с некоторыми пациентами разговаривать правильно, к сожалению, еще не умела.
— Олечка Ивановна, доброе утро! — с облегчением улыбнулась она при виде меня, — там Кондратьев из седьмой палаты от перевязки отказывается, а ему же без обработки никак нельзя!
— Ну пойдем, посмотрим, что с этим можно сделать, — повезло Леночке. В седьмой палате лежали мои пациенты, так что всех их я прекрасно знала, — только переоденусь и руки вымою.
Всё то время, что мне потребовалось, чтобы натянуть хирургический костюм и повязать на голове шапочку веселенькой желто-черной пчелиной расцветки, медсестра топталась рядом. А потом точно так же, стараясь не отставать, посеменила следом за мной к нужной палате.
— Доброе утро, разбойники! — поздоровалась я, входя в просторное помещение с пятью кроватями, которые сейчас были заняты пациентами.
— Здрасьте, Ольванна, — ответил мне нестройный мальчишеский хор, а потом тот самый Сашка Кондратьев, самый старший из пацанов, спросил, — вы сегодня опять в пчелином настроении?
— Как всегда, жужжу и жалюсь, — не могла не улыбнуться в ответ весёлому мальчишке, который в самом деле был рад меня видеть, что я прекрасно видела по его довольному взгляду, — и начну с тебя, Кондратьев! Ты почему Елену не слушаешь и от процедур отказываешься?
— Ну, Оль Иванна, — Саша смешно наморщил веснушчатый нос, становясь похожим на мультяшного героя, — эта штука такая вонючая, прям б-р-р-р!
— Сашк, — я подошла ближе и присела на край его кровати, — если бы все болезни лечились конфетами, жизнь, конечно, стала бы куда веселее. Только сладости бы заканчивались слишком быстро, и удовольствия от них никто уже не получал бы. Мазь, с которой тебе делают перевязки, и правда не очень приятно пахнет, зато она хорошо заживляет. Если не будешь больше упрямиться, домой поедешь через три дня.
— Ну, только если через три… — задумавшись, протянул мальчишка, тяжело вздохнул и позвал медсестру, — теть Лен, давайте вашу перевязку. Домой хочется!
— Спасибо, Ольга Ивановна, — шепнула мне Елена, когда я проходила мимо нее к выходу из палаты. Я кивнула и отправилась обходить свои владения дальше — двоих пациентов нужно было осмотреть и отправить на выписку, еще троих послеоперационных просто проверить, а потом уже разбираться с теми, кому операции только предстоят в ближайшем будущем.
Про то, что телефон остался в раздевалке, вспомнила я только перед обедом, когда все срочные дела оказались сделаны. Тогда и обнаружила, что звонила Алёна. На ходу набирая её номер, поспешила к лестнице — нужно было успеть добежать до кафетерия на первом этаже и успеть ухватить хоть что-то съедобное, потому что контейнер с едой, приготовленный с вечера, я оставила дома.одруга ответила после третьего гудка, но голос был какой-то непривычно тусклый, — как работается?
— Пока есть пациенты, есть и работа. А пациенты в травме и хирургии есть всегда, — философски заметила в трубку, и поинтересовалась, — ты звонила? Что-то случилось? Как-то невесело ты звучишь, дорогая.