Пока спускаемся, зачем-то пытаюсь вспомнить, всегда ли Мишаня был таким. Ну вот настолько мерзким и подлым?
Нет, в детстве - гораздо мягче. Точно не хулиганом и даже не озорником. Или просто трусоватым. А в последние пять лет мы не виделись. В восемнадцать одиннадцатиклассник Мишенька обрюхатил сразу двух девчонок и от такого счастья драпанул из дома. К материнской родне.
А теперь - всплыл. Сейчас ему двадцать три. Стал в меру смазливым и даже лощеным. Весь в родную мамашу, крашеную блондинку тетю Илону. Мерзость.
Так что хватало в нем подлости и раньше, хватало. Просто проявлялось иначе. Мелко. Не так нагло и беспардонно.
А вот позволять Мишеньке идти слева и лишь на полшага позади не стоило, но кто меня здесь теперь спрашивает? Мишаню, похоже, дядя Максим в детали не посвятил. Он его не любит...
Дотерпел двоюродный сводный до лестницы вниз. Не дольше.
Надо будет, если выйдет, поскорее добраться до душа. Смыть прикосновение липкой Мишенькиной ручонки к моей пятой точке. Но зато смотреть сейчас, как он корчится на полу и стонет, приятно - слов нет.
Ну я же говорила: у меня ноги свободны. И они длинные. Быстрые. И сильные.
И левая рука тоже - вне чужой хватки. Пока.
Весело, правда?
Нормальный прыжок бы не вышел — рука зафиксирована. Крепкой лапой охранника. А он вполне себе качок. Тяжелее меня раза в полтора.
Но полностью разворачиваться для такого Миши вовсе и не нужно. Не мне. Уже пару лет назад бы не требовалось.
В падении Мишеньку всё же поймали. Иначе все ступеньки бы пересчитал. Да еще и пару охранников бы сбил на лету.
Меня — нет. Лестница широкая, я предусмотрительно шарахнулась в сторону. К охраннику справа.
Слева-то меня не держали. Туда пустили Мишу. Предполагалось, что я лишь одной правой рукой врезать могу? Ну-ну.
Ну, чем бы вам не пропустить Мишенькин полет, а? Красиво бы кувыркался. Долго. Все тридцать ступенек.
Но нет - поймали и аккуратно помогли прилечь внизу на ступеньку – на красную ковровую дорожку. И за что папа любит этот цвет? На нем крови не видно? Так, во-первых, видна — она всегда темнее, когда засыхает. А во-вторых, в собственном доме папа еще при мне никого ни разу не грохнул.
Если только не начнет сегодня с меня.
Интересно, если б Миша сейчас свернул себе тощую шею, меня тогда законопослушно сдали бы ментам или потратились на взятки? Я ведь уже продана. И не правоохранительным органам.
Неспешные аплодисменты прервали нас в процессе. В смысле, когда меня хватали и за вторую руку, на сей раз жестко выворачивая передние конечности назад.
А дальше - что? Била-то я еще и ногами. Ну, в основном.
Кандалов-то у вас, господа папины дуболомы, с собой нет. Скотчем склеите? А потом? На ручках понесете?
Ноги-руки мне ломать вряд ли входит в рамки дозволенного. Это уже законная прерогатива покупателя. Или незаконная.
- Браво, - усмехнулся незваный (да званый, конечно, чего уж там?) гость. Единственный участник аукциона, чтоб ему. – Нос, пах, ребра, челюсть. И всё за две секунды, пока профнепригодная охрана хлопала ушами.
Плохо, очень плохо. Просто паршиво. Теперь он видел меня в деле. Даже дядю Макса можно уже не опрашивать. Сократить время.
И этот враг будет теперь готов. Мишенькиной промашки подобный тип уж точно не допустит.
А вот мой биологический родитель даже не вышел. Не счел нужным даже напоследок облить меня грязью.
Зачем тратить время на вещь, уже переданную в чужое пользование? Нет никакого смысла.
- Мы инструкцией ограничены в действиях, - хмуро проронил бывший дядя Гена.
Он на службе у отца около восьми лет. Профнепригодным его еще не называли. Особенно те, кто не пользуется его уважением.
После такого бывший дядя Гена мог бы стать моим врагом... но он и так мне не друг.
И жаль, что уважение Геннадия Михайловича тоже стоит меньше его месячного оклада.
- Да, меня было нельзя бить, - подтвердила я. – Только держать и не пущать.
Чужой взгляд выдерживаю легко. Жесткий, оценивающий, почти рентген... у многих отцовских знакомых – такой же.
Раньше я будущего хозяина не видела, но не узнать – сложно.
У него забавная генетика: при таком имени. У них там любят блондинок. Вот его папа – любил точно. Теперь это очевидно всем.
И сыну достались светлые волосы и темные глаза – убойное сочетание. А говорят: южный ген всегда перевешивает.
Наверное, мама была очень крутой блондинкой. Или есть. Вряд ли она уже успела даже состариться.
Познакомься мы в ночном клубе, он бы мне даже понравился. Рослый. Подтянутый. Поджарый. Черты лица интересные.