— Я — Карен, посланец верховного вождя гарлов Лата!
Карен, похоже, даже не понял, что происходит. Девочка кивнула.
— Спасибо. Продолжайте, господин Карен. Что хочет верховный вождь Лат?
Карен покосился на стейк на столе, который продолжал источать аромат. Сглотнул.
— Верховный вождь Лат предлагает вам сдаться, тогда ваши жизни будут сохранены.
— Сдаться? То есть ваш вождь хочет захватить Тарлос?
— Да.
— Хм… — Девочка задумалась. — Но это же наш город.
— Если сдадитесь, будет наш! — Видимо Карен посчитал такой ответ остроумным.
— Не могу, — девочка развела руками. — Меня папа ругать будет.
— Что?
— Папа будет ругать, если я отдам вам его город. Город ведь моему отцу принадлежит, как правителю герцогства. Только он может что-то своё отдать. А если это сделаю я, то он меня будет ругать.
И снова эта невинная улыбка. Осмон и хотел бы сказать, чтобы Карен закруглялся, но не знал, как это сделать кратко. Если же он начнет что-то нашептывать, то его прикрытие как простого сопровождающего накроется.
— Тогда многие погибнут, и вы будете нести за это ответственность!
Глаза девчонки вспыхнули.
— Вы тоже читали описание Каройской войны, да? Мне этот момент тоже нравится. Как там было… Командующий Рокской империи осадил город Лурис и послал им сообщение, что если они не сдадутся, то ответственность за это ляжет на вождя луров. А вождь ему ответил: «Моя ответственность всегда со мной». Я, правда, не совсем поняла это, потом папа объяснил. Меня всегда восхищали такие моменты.
— Что? — опять растерялся Карен. Осмон был уверен, что никакое описание войны Карен не читал.
— Ну как же? Все герои книг всегда говорят такие возвышенные слова. Вот, например, я еще читала. Один царь говорит другому: «Наши стрелы затмят солнце!» А тот отвечает: «Тогда мы будем биться в темноте!». Или вот: «Если через час вы не сдадитесь, то живые позавидуют мертвым»… Ой, это не совсем про героев. Это про пиратов.
Карен молча смотрел на девчонку на троне, явно пытаясь сдержаться и не сказать всё, что ему хочется. Осмон осторожно ущипнул его за спину.
— Держи себя в руках, ты представляешь сейчас гарлов.
— Что она несёт? — буркнул он.
— Считай, что она пытается вывести тебя из себя.
Это объяснение было понятно, и Карен сумел взять себя в руки.
— Леди, жизнь — это не ваши книги.
— Да, — вздохнула девчонка. — Это я поняла. Вот приказываешь, а получаешь не то, что хочешь.
— Потому я ещё раз хочу донести до вас волю верховного вождя гарлов. Сдавайтесь и тогда не будет лишней крови.
— Хм… Сейчас мне надо придумать какой-нибудь героический ответ, который потом запишут в книги, да?
Карен сдержался.
— Достаточно просто ответить. Пожалейте жителей города. Вы еще ма… — Осмон незаметно, но сильно вдарил по спине Карена.
— Не смей говорить про «маленькую девочку», — прошипел он.
Карен замолчал, подумал.
— Вам, леди, трудно представить, что творится в захваченных городах, — Карен обвел тяжелым взглядом зевак, которые толпились за спинами гвардейцев. Последнюю фразу он явно адресовал им, а не маркизе.
— Ну, полагаю, и не увижу, — легкомысленно пожала она плечами. — Мне тут сказали, что вы не умеете брать крепости.
— Леди, вас ввели в заблуждение, — Карен, похоже, сумел взять себя в руки. — У нас есть специальные машины, одних больших требушетов четыре штуки.
— Минуточку! — Девочка подняла руку и повернулась к одному из гвардейцев рядом. — Что стоите? Быстро доставайте бумагу и записывайте.
Тот, вопреки ожиданиям Осмона, возмущаться не стал, достал лист бумаги, устроил её на спинке трона, достал карандаш.
— Госпожа?
— Пишите. Четыре больших требушета. Видите, как здорово? Даже разведчиков посылать не надо, они сами нам всё говорят. Господин Карен, продолжайте, что там у вас еще есть, мы записываем.
Карен молча смотрел на девчонку, играя желваками. При этом гвардейцы явно веселились, хотя дисциплинированно демонстрировали серьезность, а вот среди зевак уже отчетливо доносились смешки.
— Карен, надо уходить, — шепнул Осмон. — Быстро, но очень вежливо. Очень!
— Это и есть ваш ответ, ваша светлость? Вы действительно готовы обречь жителей города на смерть? Вы-то в любом случае выживете, за вас заплатят выкуп, и вы вернетесь к отцу.
Девочка на этих словах застыла. Улыбка пропала. Она некоторое время очень серьезно смотрела на Карена.