— Весело у них, — хмыкнул Марус Коштен.
— Это не весело, — хмуро буркнул Дайрс. — Продолжай, Картен.
— Да. Так вот, традиционалисты настояли на штурме, непонятно, правда, чего они хотели добиться, к которому активно и готовились. И тут появляется флаг… — Картен повернулся к озадаченной девочке. — В общем, традиционалисты крайне возбудились и сочли это подходящим поводом, чтобы втянуть в дело и прогрессистов. В том смысле, судя по всему, они сами поняли, что со штурмом погорячились, но и назад сдать не могли. Осознали, что потери среди них могут быть немалые. И вот тогда они этот флаг использовали как повод. Стали кричать про попрание чести, мол, нужно уничтожить символ покорения гарлов, чем они и сочли тот флаг, провести обряд изгнания духа лакийцев…
— Духа? — озадачилась Элайна.
— Дух, который поражает копьём дух объединённых гарлов. Я говорил про важность символизма у гарлов.
— О-о-о… — Озадаченно протянула Элайна. Потом растерянно оглядела всех. — Честное слово, ничего такого не замышляла и не думала. Ни о каких символах. Просто подразнить гарлов хотела.
— Мы верим, — усмехнулся капитан. — Продолжай, Картен.
— В общем, под предлогом необходимости уничтожить символ превосходства лакийцев, они настояли на общем штурме, понятно, что Лат тут остаться в стороне никак не мог. Некоторые вещи гарлы не простят даже вождю. Собственно, на это и был расчёт традиционалистов. В результате штурм начался раньше планируемого срока, не в том месте, в котором намеривались изначально, кстати, то место действительно было слабостью в обороне. Мы пропустили этот момент, так что, начни они штурмовать там, доставили бы нам неприятности. Так что есть вот такая неожиданная польза, — Картен снова глянул на Элайну, которая, похоже, уже смирилась с нежданными последствиями своей шутки и сейчас сидела с видом познавшего дзен Будды. — Ну и участвовали в нём значительно большие силы. В том числе и личная дружина Лата.
— Это на той стене в стороне? — поинтересовался Эрмонд Ряжский.
Картен кивнул.
— Да. Он умно сделал, сообразив, что в той толкучке его лучшие воины могут понести серьёзные потери, потому и не полез туда, организовав вроде как отвлечение внимания, «доверив» честь захвата символа своим противникам.
— А если бы они действительно его захватили? — поинтересовался Дайрс.
— Тогда Лат немного потерял бы авторитета. Но, думаю, он прекрасно осознавал расклад и не верил, что получится вот так с ходу захватить одну из ключевых в защите города башен.
— Да уж, — протянула Элайна. — Война-то, получается, не «встретились две армии и вырезали друг друга».
Дайрс глянул на Элайну нечитаемым взглядом.
— Леди, в каких книгах вы прочитали про две армии, которые «вырезали друг друга»?
— Ну не друг друга, а одна другую, — отмахнулась Элайна. — Какая, в принципе, разница?
Капитан переглянулся с Картеном.
— Никакой, — согласился он.
Картен же ответил немного более развёрнуто:
— Леди, одно дело, когда войну ведёт устоявшееся общество, как наше, где все роли расписаны и известно кто, где и что может возглавить. Совсем другое — война таких вот неустоявшихся сил, как гарлы. У Лата власть держится исключительно на авторитете, который он вынужден поддерживать постоянно. С другой стороны, другие силы совсем не хотят раскола объединения, как может показаться со стороны, вожди племён оценили силу объединённого войска, но хотят занять место Лата и встать во главе объединения самим. И стоит Лату немного оступиться… Собственно, мы вот и имели возможность наблюдать результат такой борьбы.
— Так это же хорошо, что они собачатся, — заметила Элайна.
— Хорошо-то, хорошо, но после поражения, боюсь, многие поняли, что традиционным нахрапом город не взять и сейчас именно Лат и его партия получит шанс. Традиционалисты попробовали — не получилось. Теперь дело за ним. А они будут смотреть, наблюдать и ждать ошибки Лата.