К моменту, когда солнце стало клониться к закату, в городе за внутренними стенами не осталось ни одного гарла. Потери в этот день они понесли страшные. Но сюрпризы этого дня для Лата ещё не закончились. При выходе из города и так мрачного вождя встретил Осмон с ещё более скверными новостями, отчего настроение Лата упало ещё ниже. План герцога Райгонского стал всем предельно ясен. Но сейчас, после поражения, требовалось время для приведения войска в порядок, людям требовался отдых. А те части, что могли выступить… Они уже знали о прошедшем сражении, как и о результате. А также о потерях в тех отрядах, что шли первые. А это воины совершенно разных племён. И, ожидаемо, тут же начались склоки по поиску виновных, и кто больше проявил героизма. Лат порядок, безусловно, быстро наведёт — в походе с ним не будут спорить. Но и для этого нужно время. А ночь стремительно приближалась… Лат даже не мог отлучиться сейчас от войска, чтобы оценить происходящее. Приходилось полагаться на слова Осмона. Оценить ситуацию можно будет только завтра. И то ближе к обеду. Оставалось надеяться, что не будет поздно…
Дым над городом приметил и Осмон. Сначала он даже решил, что гарлы там что-то подожгли, потом понял, что горит что-то, что находится далеко от укреплений. Явно в городе. Немного подумав, решил, что это, скорее всего, сигнал для лакийцев. Судя по всему, о том, что начался штурм. Вот только зачем? Осмону в этот миг хотелось разорваться, чтобы оказаться одновременно в нескольких местах, но увы. Хотелось быть и в городе, и следить за движением армии герцога. Он сражался с Айрином Райгонским и успел уже изучить его манеру. Потому был уверен, что тот ничего просто так не делает. И этот странный сигнал — лишнее подтверждение этому. А раз сигналят, то явно есть какой-то план. И ему, Осмону, нужно его разгадать. Обязательно.
Что же мог задумать герцог? Возможно… Возможно, что он вышел вперёд только для того, чтобы изобразить угрозу и заставить гарлов отказаться от штурма. Допустим, это сработало и от штурма отказались, но кто помешает повторить его на следующий день, когда армия герцога отступит? Видимо, в Тарлосе реально встревожились. Почему?
Тут прибыли первые сообщения от разведчиков. Лакийцы по-прежнему продолжали неторопливо продвигаться вперёд. Осмон ждал, попутно рассылая гонцов с приказами к другим отрядам разведчиков с требованием усилить наблюдение. Сейчас Осмон отдал бы всё что угодно, за возможность общаться с любым командиром разведчиков хотя бы с задержкой в десять минут, а не шесть часов, как сейчас. Именно столько тратил гонец, скача во весь опор и меняя коней на контрольных пунктах, которые Осмон велел организовать по всему пути от лагеря лакийцев и до Тарлоса — идея герцога ему пришлась по душе. Задачей таких пунктов было только в обеспечении гонцов конями и едой. Именно благодаря этому сообщения и приходили так быстро.
Сам Осмон решил выдвинуть небольшой отряд примерно в две тысячи всадников немного вперёд по дороге. На всякий случай. Усилил патрули.
Пришли новые сведения.
Дальше Осмон, оставив отряд, вернулся в главный лагерь и уже оттуда наблюдал за начавшимся штурмом. Снова получил известие. И снова возник вопрос о смысле выдвижении герцогской армии. Ни капли не сомневался Осмон, что разведчики лакийцев наблюдают за ними. Также был уверен, что когда штурм начался, то из Тарлоса уже вылетел голубь с этим сообщением. Хотя, конечно, тот полетит в Лоргс и уже оттуда поедет гонец в армию герцога… Но герцог до этого ждал в Лоргсе… Словно ждал чего-то… Информации о начале штурма? Но почему?
Эта мысль постоянно возвращалась и возвращалась. Осмона отвлекали гонцы, другие заботы, требующие постоянного внимания. Хотелось посмотреть, как идёт штурм города…
— Быстро! — Осмон взглядом подозвал одного из ожидающих его воинов, который должны доставить приказ тому, кому Осмон укажет. — В Тарлос! Выяснить, что там и как.