— Да. Вы заставили меня подумать, леди. Такого посмертного награждения раньше не было. Я даже советовался со священниками, ибо уж больно это напоминало канонизацию. Признаться, были споры. Но достойных аргументов против, иерарх Тарлоса не нашёл. Он признал, что погибший уже находится в воле Единого и люди над ним не властны. И ещё я говорил с предводителем вашей «гвардии». — Граф глянул в сторону Аргота. — Он ведь знаком с этим указом, я правильно понял?
— Только с общими идеями.
— Этого достаточно. Он считает, что такое можно сделать в их крепости. Но он мыслит в пределах своего места жительства, почему-то не думая, что это можно распространить по всем крепостям пограничья. Я поговорил с простыми солдатами. С одной стороны, мёртвым награда не нужна…
— Она нужна живым. И я хотела как-то наградить тех, кого мы подставили на стене… Ополченцев. Я изначально думала именно о них и Тарлосе. Аргот подсказал, что это можно распространить шире. Тогда и родилась идея этого указа.
— Вы не хотите посоветоваться с отцом?
— Нет. Это только моё решение. Как вы сами сказали, тут всё неоднозначно. У отца должна быть возможность отступить. А мне, с моей репутацией, легче перенести критику, если указ не примут. Ну начудила в очередной раз девочка, что ещё от неё ждать? Я, кстати, в первую очередь и думала о возможной проблеме с церковью. Потому постаралась максимально показать, что это никакая не канонизация, а просто память о людях, которые защищали веру. В войне с гарлами, которые язычники, это легко сделать.
— Да… Но не считайте себя самой умной. Думаете, никто не сообразит, что эта память будет работать и в войне против единоверцев?
Элайна пожала плечами.
— Я же блондинка в душе и дура. Ну не учла этого.
Граф Ряжский рассмеялся. Потом достал несколько листов.
— Это мои дополнения для расширения действия указа на гвардию. Я говорил с капитаном, он решил, что стоит завести книгу памяти и в гвардии. Если вы дополните указ этими замечаниями, то под ним подпишусь и я, и капитан Дайрс.
Элайна вздрогнула и посмотрела в глаза графа. Это была серьезная заявка на поддержку.
— Зачем вам это?
— Считайте, что я попал под ваше плохое влияние, леди. Как вы говорите, вы научили нас всех плохому. Не считайте меня уж совсем бесчувственным сухарём.
Девочка покраснела, вспомнив, что именно так в своё время и характеризовала графа. Тот, заметив смущение девочки, хмыкнул. Элайна быстро выдернула листы, что протягивал её граф, и сунула к себе в сумку.
— У себя посмотрю и перепишу указ. — Она вопросительно глянула на графа. Тот, сообразив, поспешно достал и сам указ. Девочка его тоже убрала. — Завтра и огласим его на площади Тарлоса, — сообщила. — Думаю, до утра перепишу. Судя по всему, гарлы уже окончательно решили уйти. Еще день-два и они отступят.
Граф снова глянул на гарлов.
— Да, похоже, вы правы. Они не торопятся… Картен считает, что они сознательно делают всё так неторопливо. Показывают, что они не проигравшие, а просто самим надоело тут торчать. И что могли бы и дальше осаждать, но нужно уходить.
— Типа не бегство, а достойное отступление? — хмыкнула Элайна. — Ну пусть их, главное ведь результат. Кстати, по поводу Картена… Я хочу завтра произвести его в бароны… сразу после оглашения указа. Вы подготовили всё?
— Да, ваша светлость. Только бароном чего?
— Я оставлю подобрать ему владения на отца. Я не могу даровать владений. Вы поговорили на эту тему с Дайрсом?
— Он поддержит.
— Значит, тогда я пишу вам записку о производстве Картена в рыцари, а вы мне в ответ пишите, что он уже… Ну вы помните, о чём мы говорили.
Граф кивнул.
— Вот сегодня приду домой почитать ваши правки и отправлю вам записку.
— Хорошо, ваша светлость. Я ещё приложу и выписку с запросом от барона Горстайла. — Граф попрощался и удалился. Аргот тут же пристроился рядом. Ему явно было интересно, о чём шёл разговор, но спросить он не осмеливался.
Элайна сжалилась.
— Он принёс поправки к моему указу, о котором мы с тобой говорили. Нужно будет сегодня посмотреть их и внести. Завтра его огласят.
— А-а-а… — Аргот разом поскучнел. Все эти указы его интересовали не слишком сильно.
Наблюдение за гарлами Элайна свернула быстро, сославшись на то, что нужно почитать замечания графа. Арготу с Шольтом сказала, что они могут остаться, ибо сама она собирается поработать до вечера, потому сопровождать её не обязательно. Шольт явно обрадовался.
У себя в комнате первым делом Элайна в зеркале изучила великолепный синяк на лице. Поморщилась. Мари тут же подскочила к ней и усадила на стул. Достала баночку с мазью, которую принёс Торген, и старательно стала наносить её на синяк. Девочка морщилась, но терпела. Прикосновение к синяку всё еще доставляло боль, хотя уже не такую, как в первые дни.