— В общем, подумайте, господин Стургон, время пока есть. Я буду рада, если вы согласитесь. А пока извините, нужно подготовиться к заседанию магистрата.
— Магистрата? — растерялся Стургон.
— Да. Сегодня на утреннем совещании сообщили, что гарлы начали формировать обоз. Картен полагает, что осада продлится не больше двое суток теперь. И это если смотреть пессимистично. Возможно, они начнут отступать уже завтра. Но не будем радоваться раньше времени. Тем не менее кое-какой итог подвести стоит. Прошу прощения, спешу.
Объяснять, что Элайна готовится принять решения в последние дни, пока она ещё исполняет обязанности правителя герцогства, она посчитала лишним. Собственно, потому и торопила события, хотя сама и говорила, что не стоит радоваться раньше времени. Такая вот своеобразная двойственность…
С тренировки Элайна отправилась не к себе, а к маркизе Охластиной, где её уже ожидали служанки вместе с Мари и с частью гардероба. Там, едва войдя, Элайна обратилась к девушкам:
— Дамы, мне выступать перед магистратом, потому перед ними должна предстать маркиза Райгонская, правитель герцогства по велению отца. Рассчитываю на вашу помощь.
От предвкушающих огней, зажегшихся в глазах леди, Элайне даже стало страшно. Оставалось надеяться, что они не решатся отомстить ей за всё хорошее и не нарядят её в нечто несуразное… Она бы не удержалась. В рамках этикета и приличий, конечно. Ох, как же позволяет знание этикета тонко издеваться над людьми… Что, кстати, тоже не понимают те нувориши, что пытаются казаться своими в обществе высшей аристократии. Они порой и не догадываются, что над ними издеваются. Причём совсем не по-доброму.
Впрочем, это всё к делу не относится…
Одевали её где-то полтора часа. Элайна даже удивилась, что так быстро. Всего полчаса на ванну отвели, вместо часа… Интересно, это можно посчитать неуважением? Маркиза Охластина, поймав полный тоски взгляд Элайны, чуть улыбнулась и покачала головой.
— Леди, я понимаю, что ваш живой характер не даёт вам возможности насладиться процессом, но всё-таки потерпите немного.
— Я, наоборот, возмущаюсь такой скоростью. Вот думаю, считать ли неуважением всего лишь полчаса отмокания в ванне? Я ведь еще не до конца в желе превратилась. Куда это годится? Я должна растечься лужей полностью, а не только по пояс! Считаю это неуважением!
— Леди! — Маркиза покачала головой. — Как вы дома собираетесь?
— Дома меня все прекрасно знают, а потому боятся.
— Я не боюсь. Потому цыц и терпеть!
Элайна надулась, превратившись в хомячка. Маркиза рассмеялась. Девочка надулась сильнее. Теперь смеялись все девушки, которые помогали Элайне собираться. Смотреть на нахохлившуюся маркизу без умиления было невозможно. Впрочем, тут была и польза. Обидевшись, Элайна перестала ворчать и терпеливо делала, что требовали.
Неудивительно, что к ожидавшей её открытой коляске она спустилась в самом мрачном настроении. Коляска, потому что и капитан, и Строж решили, что маркизе стоит показаться перед жителями города именно в блеске маркизы Райгонской, а не так, как те привыкли её видеть. Ради этого даже осадное положение смягчили, позволив жителям выйти на ту улицу, по которой поедет коляска. Хотя, конечно, это и доставляло дополнительные неудобства охране. Никто не мог гарантировать, что больше не осталось в городе фанатиков гарлов. Но, тем не менее, даже капитан посчитал риск приемлемым. Людям стоило напомнить, кто такая та девчонка, что вечно носилась по улицам в доспехах с бутафорским мечом, к которой можно было подойти и пожаловаться, что-то выяснить, просто поговорить для поднятия настроения, услышать очередную колкость.
Элайна устроилась в коляске. Поправила платье. Кивнула кучеру. Тот дёрнул вожжами и направил коляску к воротам. Впереди и позади пристроилась охрана. А вскоре они уже ехали по улицам города в сторону магистрата… Элайна вежливо кивала радостно кричащим людям. Слегка помахивала рукой, но выглядела при этом настоящей правительницей. Спокойной, рассудительной, полной достоинства…
У главных ворот магистрата коляска остановилась. Элайна приняла руку капитана и осторожно спустилась. Прошла в здание. Люди встречали её поклонами. Вот они уже подошли к дверям в зал заседания.