Возмущенный рёв музыкантов оборвал рык гвардейца. Когда же воцарилась испуганная тишина, Элайна пояснила:
— Вы серьёзно думали, что я шучу, когда говорила, что заставлю вас пахать похлеще, чем на тренировках? Так вот, времени у нас нет ждать, когда вы там сами найдёте братьев по духу. Будем действовать эффективнее: кто не занимается, тот не ест. Потому да, у вас срок до вечера. Не справитесь? Значит, будете и ночью здесь сидеть. А потом и завтрашний день. Но еда на организационные вопросы выделена только на день, потому завтра уже на своих запасах спорить будете. Хоть лапу сосите, если не сумеете за день справиться.
Элайна поднялась и в общей тишине направилась к дверям. Там замерла, глянула на бардов.
— А вам особое приглашение нужно? Сказала же, с вами отдельный разговор. Прошу.
Барды, уже не такие радостные, как утром, когда узнали, что служить им не придётся, как-то не очень уверенно поплелись следом за маркизой.
Вместе с четвёркой бардов, Арготом и Шольтом они прошли немного дальше по коридору и зашли в другую комнату, на этот раз более удобную, с мягкими стульями, столом. Девочка махнула, мол, рассаживайтесь кто как хочет. Шольт, восторженно косясь на бардов, постарался занять место недалеко от них. Те же постарались оказаться поближе друг к другу, и так оказалось, что они расположились за одной стороной стола. Девочка возражать не стала и уселась на первое же свободное место.
— Что ж, поскольку тут нас не так уж и много, то можно познакомиться и поближе. Итак, меня вы уже знаете. В целом, я добрая и милая, а ещё очень умная и скромная.
Шольт чуть не подавился и с возмущением уставился на неё.
— Это когда ты добрая? Когда с палкой стоишь и заставляешь меня отжиматься?
— Ты просто очень мало о нас, добряках, знаешь, — отмахнулась Элайна. — Просто добро всегда побеждает зло, привыкай.
— Да-да, помню. Кто победил, то и добро.
— Вот видишь, — наставительно подняла палец Элайна. — Сам всё понимаешь. Так кто тогда я, если всегда тебя побеждаю?
— Добро, — вынужден был согласиться Шольт, при этом явно не понимая, почему он вообще соглашается с этой абсурдной логикой. Но ведь не опровергнешь.
— Вот! Так что да, я сама доброта. Да умоются кровью те, кто усомнится в моей доброте.
— И скромности, — уточнил Аргот.
— Нет, в моей скромности сомневаться не надо. Это само собой. А сейчас я прочитаю вам свои стихи…
И прочитала… Тот самый перевод Пушкина про «помню чудное мгновенье». Асмирилий скривился. Ни ритма, ни рифмы. А вот тот, что на общем собрании согласился с талантом Элайны, заметил, что в стихах чувствуется новое веяние, за которым наверняка будущее. Девочка пристально посмотрела на подхалима. Похоже, он серьезен.
— Думаете? — уточнила она.
— Конечно, — уверенно кивнул он.
— А ваши друзья что молчат? Не согласны, что ли?
— Нет-нет, ваша светлость, согласны, — торопливо подтвердили ещё двое. Только Асмирилий молчал. Девочка сделала вид, что не заметила этого.
— Отлично. Тогда, как вы понимаете, я хочу от вас песни. Если есть готовые, подходящие для исполнения среди солдат, запишите их и передайте мне через любого служащего магистрата. Мне передадут. Время, как вы понимаете, до завтра. Завтра снова соберемся и обсудим их. Пока я не могу дать никаких рекомендаций, поскольку не знаю, что есть у каждого из вас и каким образом исполняется. В каком жанре. Я имею в виду, с юмором там или лирические. Сами понимаете, петь солдатам о высокой любви какой-то там маркизы к маркизу не стоит. Не будет это интересно им. Вопросы?
Вопросы были. В основном спрашивали, что леди подумает о том или ином направлении, пытались напеть некоторые мотивы. Элайна с каждым таким вопросом хмурилась всё больше и больше. Аргот, уже успевший хорошо узнать её, видел, что девочка уже с трудом сдерживает гнев, хотя никак не мог понять причину. Тем не менее она сдерживалась, и гнев выражался только в плотно сжатых губах, и изредка девочка под столом сжимала кулаки, что сидевшим на другой стороне бардам видно не было. В общем, она изо всех сил старалась не показать им свое настоящее отношение. Иногда даже улыбалась, кивала, но кулаки сжимались всё сильнее и сильнее.
Асмирилий, в отличие от других, вопросов задавал минимум, что-то записывал на своем листе. Иногда уточнял по тому, как будет проходить выступление.
— Как? — нахмурилась девочка. — Где место найдется, там и будет. В казармах, у стены, на тренировочной площадке. Потому и говорю, что не стоит слишком уж большими делать ансамбли. Сможете в одиночку играть и петь — будет совсем здорово. Вас, Асмирилий, это не касается, — повернулась к последнему Элайна.