В городе не могли не заметить перемещения такого количества войск, и об этом тут же было доложено капитану Дайрсу. Тот вызвал Картена и передал сообщение Элайне… Из вежливости. Всё-таки главнокомандующий. Но Элайна явилась тоже. Втроём они и наблюдали суету в лагерях гарлов и удаляющуюся колонну войск.
— Как думаешь, куда они? — спросил Дайрс, слегка повернув голову к Картену.
— Трудно сказать, много вариантов, — задумчиво протянул он. — Но мне это не нравится. Если бы они решили отступить, то ушли бы все. Нужны пленные.
— Согласен, — кивнул Дайрс. — Надо будет ночью кликнуть охотников. И лучше бы не простых воинов схватить.
— Я поспрашиваю среди своих пограничников, — пообещал Картен.
— То есть вы считаете, что гарлы что-то задумали? — поинтересовалась Элайна.
— Вряд ли они просто решили попутешествовать по окрестностям. Не с такими силами. — Капитан на миг задумался. — Надо бы в Лоргс отправить сообщение, полагаю, это важно. Пусть и герцогу сообщат.
— Да, не помешает. А если ночью что ещё узнаем, дополним сведения.
Капитан и Картен отправились раздавать указания и поручения, а Элайна осталась на стене наблюдать. Хотя понять там что-то было трудно, кроме того, что большое войско, покинув лагеря, отправилось куда-то в сторону границы, но вряд ли гарлы решили вернуться домой. Сейчас Элайна жалела, что не понимает смысла всех этих манёвров. Вот Картен аж несколько вариантов увидел и хочет лишь уточнить, какой именно собираются исполнить гарлы. Эх, жаль, что она не умеет читать мыслей. Сейчас бы настроилась на этого Лата и всё бы узнала. И пусть потом Дайрс сколько угодно говорил бы, что она ничего не понимает в их манёврах, нос бы ему утёрла…
Тут девочка сообразила, что её унесло куда-то не туда, и она снова вообразила себя Элайной Великолепной. Эх, а всё-таки жаль, что она не умеет ничего такого…
Осмон, в отличие от Лата, прекрасно сознавал все проблемы организации похода армии такой численности. Понимая, что его сомнения никто слушать не будет, он ничего не говорил, но позаботился о других вариантах, отличных от прямолинейного Лата и не менее прямолинейного Вальда, что бы тот о себе ни думал. С возрастом и опытом он станет страшным противником, но пока… Пока он всё еще слишком горяч и ищет простые и короткие пути к победе. Как-то Осмон в юности услышал фразу: у любой серьезной проблемы всегда есть простое, быстрое, очевидное и неправильное решение. Тогда, будучи еще безусым юнцом, он не осознал всю глубину этого изречения. Понял много позже, после поражений и потерь. Эх, вот если бы он раньше осознал то, что понимает сейчас… Да уж… Если бы юность умела, если бы старость могла…
Вот Вальд тоже идёт по тем же граблям, которые в свое время собрал и Осмон. Тоже пытается решить все проблемы быстрым, очевидным и простым способом. И собирает шишки. А Осмон, сознавая всё это, делал то, что у него получается лучше всего: тихими небольшими шажками готовил победу. Именно так, как в своё время он едва не разрушил все планы Лата на объединение гарлов. Собственно, он был единственным из вождей, который не просто оказал сопротивление, но и едва не победил. И никто из этих глупцов так и не понял, почему он предложил Лату помощь и согласился признать его власть. Что ж, пусть и дальше гадают, если не хватает ума понять, а он никому ничего объяснять не собирается. А пока настало время его первого шага…
Армия под предводительством Осмона двинулась сначала к границе, откуда и началось вторжение, но, не доходя до неё, повернула на север, куда и двинулись с помпой и шумом. Двигались быстро, благо все были конными и ехали двуконь, ничуть не скрываясь. Причём Осман по секрету сообщил всем, что они решили совершить набег на север, как планировали изначально. Естественно, секрет в скором времени стал известен всем.
Но однажды, спустя два дня такого марша, его армия совершила резкий поворот и проселочными тропами вышла совсем на другую дорогу, ведущую вовсе не на север. Скорее, в другую сторону, только обходя Тарлос по очень широкой дуге. Вот тут манера движения резко поменялась. Теперь никаких разговоров, патрули отлавливали всех случайных путников. Если по дороге попадалась деревня, её окружали, а потом туда отправлялся специальный отряд, после которого в живых там не оставалось даже собак…
Осмон не был жесток и об этих крестьянах он не то, что жалел, но и не испытывал никакой радости. Была бы другая возможность, он бы прибег к ней. Но её не было — всё во имя сохранения тайны. До времени никто не должен был узнать, где находится их отряд и куда направляется. Двигались быстро и тайно, любые нарушения дисциплины карались жёстко. Малейшее снисхождение могло обернуться очень дорого всем — эту мысль Осмон довел до последнего воина предельно доходчиво, на примере идиотов показав, что готов к самым суровым мерам воздействия к посмевшим ослушаться приказов. Армия устремилась к той цели, которая могла самым кардинальным образом поменять всё в этой войне, хотя, казалось, лакийцы уже могут праздновать победу. Что ж, пусть пока радуются своим успехам, недолго осталось. В будущей победе Осмон был уверен, ибо готовил её не один год…