— О чём этот набор слов⁈
Но остальные ахали, восхищенно закатывали глаза, говорили о настоящем таланте передать страдания отвергнутой леди… Вскоре таких посиделок Ульена старалась избегать всеми силами.
А вот стихи Асмирилия были другими. Живыми, наполненные эмоциями, смыслом. Он очень тонко умел играть размером и словом, подчеркивая ту или иную сцену. Эти стихи совсем еще девчонку поразили в самое сердце. И именно тогда она стала сама писать стихи в духе Асмирилия, а не этих напыщенных высокомерных ду… эм… куриц! Всё-таки маркиза порой очень метко умеет подобрать определения. Правда, обидно, что и её записали в эти курицы.
И вот сейчас маркиза предложила работать вместе с Асмирилием? Даже армия гарлов не остановит баронессу. Ну и еще ей польстила, что её исключили из состава «куриц».
Так что на встречу с поэтом баронесса шла одновременно и в предвкушении, и в ужасе. Оттого нервничала. Элайна настроение баронессы совершенно не понимала, но и не лезла. Кто этих взрослых разберет? Пусть сами лечатся.
Асмирилий встретил их с явной опаской. Мало ему одной высшей аристократки, так теперь две заявились. С охраной. Гвардейцы даже не думали уходить из комнаты, просто устроились в стороне у двери и всё.
Элайна же разложила перед собой тетради, поставила инструмент.
— Гитара? — удивился Асмирилий. — Леди, это же мужской инструмент!
— Скажете мне после игры, — буркнула девочка, доставая гитару из чехла.
— Если вы играете так же, как сочиняете стихи…
Элайна глянула на поэта исподлобья.
— Хамишь, парниш?
— Что вы, леди! Я бы не осмелился, — приложил к груди руку Асмирилий и склонил голову. — Вы просто недослушали. Я хотел сказать, что если вы играете так же, как сочиняете стихи, то мир содрогнется перед вашей гениальностью.
Девочка застыла, глядя на поэта. За её спиной также застыла баронесса, в ужасе глядя на Асмирилия. Стихов леди она не слышала, но если та сочиняла их в высоком стиле, то вряд ли слова Асмирилия были комплиментом. Маркиза же отмерла, улыбнулась… Очень так нехорошо улыбнулась. Предвкушающе.
— Обязательно содрогнется, — пообещала она.
— Это… — Асмирилия передёрнуло. — Это угроза?
— Обещание. — Элайна, наконец, устроилась на стуле и устроила гитару. Провела по струнам рукой. От земной эту отличало большее число струн — восемь, другая настройка. Впрочем, поскольку Лена выучила всего пару аккордов, то переучиваться Элайне не пришлось. Те занятия близнеца ей совсем не мешали в освоении инструмента.
— Эм… А можно вопрос? — несмело вмешалась баронесса, в надежде отвлечь маркизу от Асмирилия и немного сгладить явно напряженную ситуацию.
— Нельзя, блин, — буркнула девочка. — Что за привычка задавать вопросы, на которые известны ответы? Хочешь спросить, спрашивай, мы тут и собрались, чтобы решить, как будем организовывать оркестры и что они будут исполнять. И я не знаю способа решить все проблемы, не задавая вопросов. И да, если кто назовет меня «светлостью» — стукну. «Леди» вполне достаточно. И короче. Что у тебя?
— Почему всё-таки гитара, леди? Меня тоже это интересует. Обычно леди обучаются на чем-то более… изящном… Лира…
— А ты на чем училась? — обернулась к баронессе Элайна.
— Эм… На ребеке, леди.
— На ребеке? — Элайна задумалась. — А-а-а, дедушка скрипки. Ясно.
— Скрипки?
— Не обращайте внимания, — отмахнулась Элайна. — А играю я на гитаре, потому что мой близнец начал на ней учиться. Там у них почти такой же есть… со своими особенностями. Мне понравилось.
— И отец вам позволил взять мужской инструмент? — скептически поинтересовался Асмирилий.
— Ты же видишь его у меня в руке? — удивилась Элайна. — Значит, позволил. Ещё глупые вопросы будут, господин поэт? Нет? Странно… Так… Прежде всего я хотела бы для начала услышать ваши стихи, господин Асмирилий. Не хочу отдавать свои тому, в чьем таланте не уверена. Пока у меня только уверения баронессы. Собственно, из-за них мы тут и собрались. Прошу.