Девочка покачала головой.
— Картен, вы позволите мне разобраться? Они отчебучили всё как моя гвардия… Раз уж они надели те плащи. Как с сыном вы с Арготом поговорите вечером… когда остынете. Сейчас вы наделаете глупостей.
— Это приказ? — глухо спросил Картен.
Элайна покачала головой.
— Такой приказ я вам не осмелюсь отдать. Просьба.
Картен криво усмехнулся.
— Вы умеете правильно подобрать слова… Хорошо.
Наконец, появился врач, сообщивший, что пока всё хорошо, но всё решит ночь.
— Нам остаётся только молиться Единому.
Аргот выдохнул сквозь зубы. Глянул на отца, на Элайну. Девочка чуть махнула ему и молча прошла в комнату персонала. Естественно, останавливать её никто не посмел. Аргот вошёл следом, замер. Дождался, когда последняя сестра милосердия выйдет из комнаты. Глянул на стоявшую девочку, которая рассматривала что-то на столе, совершенно не обращая внимания на самого Аргота.
— Будешь ругать? — не выдержал он.
— Ругать? — удивилась Элайна. — Нет. Просто хотела уточнить… Понравилась власть?
— Что? — Аргот явно удивился вопросу.
— Я в таком же положении, представляешь? С первого дня командую тут… Вот спрашиваю коллегу… Как тебе ответственность за решения? Понравилось? Мне вот нет, давно оценила. Но приходится… А ты как? Готов к новым свершениям?
Аргот ошалело уставился на девочку.
— Ты о чём?
Элайна отвернулась, помолчала.
— Знаешь, какой момент для меня был самым тяжелым? Когда я увидела, как наших мертвых солдат сносят в одно место и там их ждут женщины и дети… И к каждому новому принесенному телу бросаются сразу несколько человек… Посмотреть, не её ли мужа принесли… Эта картина до сих пор у меня перед глазами стоит. И тогда я поняла, что могу принимать самые идеальные решения при защите, но вот это всё равно произойдёт. Ну не бывает сражений без жертв. И мне приходиться это нести. И каждый раз думать, а нет ли в смерти того или иного человека моей вины? А правильно ли я поступила, когда согласилась с Дайрсом, а не твоим отцом, который предлагал другое решение? Но также понимаю, что сделай я так, возможно, этот остался бы жив, но погиб бы кто-то другой. Вот теперь ты понял, что такое быть командиром. Потому и хочу узнать твой опыт. Поделись с коллегой.
Аргот некоторое время растерянно молчал.
— Ты издеваешься?
— Нет, предельно серьезна. Потому что если ты принял решение отправить мальчишек на самый опасный участок стены не осознанным решением, а под влиянием эмоции, мол, вот захотелось поучаствовать в защите, то это преступление. Вот я и исхожу из того, что у тебя был какой-то план. И что ты трезво взвесил все риски и все понесенные потери были не напрасны. Ты готов так утверждать?
Аргот отвернулся.
— Нет, — буркнул он. — Это было именно эмоцией. Поддался на уговоры… некоторых, которые утверждали, что уже достаточно научились и готовы сражаться наравне со взрослыми. Что теперь? Накажешь меня?
— Наказать? — Девочка вздохнула. — Накажу. Не так, как ты думаешь. Страшнее. Ты, лично ты, берешь своего приятеля Шольта, ибо я уверена, что без него тут не обошлось, и вместе с ним обойдешь родителей всех раненных и лично расскажешь им о произошедшем.
Аргот побледнел. Посерел даже.
— Я…
— Ты, прежде всего, командир. И как командир несёшь ответственность за своих людей. Мне не веришь, спроси отца. И да, можешь так не делать, но тогда я сделаю всё возможное, чтобы ты не попал на службу. И, полагаю, твой отец меня в этом поддержит. Ибо одним из главных качеств командира я считаю — умение признавать ошибки и нести за них ответственность. Ты можешь сбежать от этого. Но от себя куда денешься? Ибо ты сам, лично, отлично понимаешь, что всё произошедшее — твоя и только твоя вина как командира. Можешь, как ребенок, заорать, что ни при чём, что они сами пошли, что ты делал как все, что тебя уговорили… Но я тогда сильно разочаруюсь. — Элайна отлипла от стены и зашагала к выходу, у двери обернулась. — Решать тебе, кто ты. Командир или сопливый мальчишка. А ошибки… Свои ошибки с отцом обсудишь, он войну лучше знает.
Аргот остался стоять, слепо глядя куда-то вдаль. Так и стоял, когда Элайна закрыла дверь.
— Пока не выйдет, не тревожить, — попросила она, что было равносильно приказу, одну из сестер милосердия. Кивнула Картену, поманив за собой.
— Ваша светлость? — вопросительно глянул он, когда они немного отошли от общей кучи.
— Картен, иди занимайся своими делами, тут ты не нужен. И да, на этот раз это приказ, раз уж согласился, что сейчас не время наказывать сына. Никуда Аргот не денется. Но раз он назначил себя командиром, то пусть несет ответственность как командир, а не как шалопай-сын, набедокуривший невзначай. А ты разберись с ним не как отец, а как один из командующих обороной города, член комитета обороны. Мне кажется, это принесёт больше пользы.