— Думаю, да. Полагаю, вы получили, что хотели… Я тоже.
Лат на миг замер, глядя на девочку. Кивнул. Развернулся и не спеша отправился к ожидавшим его коням.
Вальд быстро догнал друга.
— Лат, объясни, что сейчас было? И вообще, для чего? Поговорили с этой…
— Маркизой Райгонской, — прервал его Лат задумчиво. Вальд сбился и удивленно глянул на друга. Тот покачал головой. — Обсудим всё по возращении… Поверь мне, подумать тут есть над чем… И в двух словах всё не скажешь.
Вальд спорить не стал. Терпеливо дождался возвращения, следом за Латом вошел в его шатер и устроился за столом, выжидательно глядя на Лата. Тот задумчиво сел напротив.
— Понимаешь, — заговорил он, — мне не давали покоя слова Осмона, который называл маркизу чудовищем… Вальд, извини, конечно, но в плане понимания людей я Осмону верю больше, чем тебе. Согласись, что когда дело касается отношений с людьми, то у тебя всё плохо… Вот я и хотел сам посмотреть на ту, кто настолько впечатлил нашего друга…
— И как? Посмотрел? — недоуменно спросил Вальд.
— Посмотрел. И склонен согласиться с Осмоном. Вальд, ты реально ничего не понял? Вот вспомни наш разговор. Было ли там сказано что-то важное?
— Гм… Пустой трёп девчонки…
— Вальд, я похож на идиота, который позволит какой-то девчонке впустую что-то мне говорить? Вальд, я пытался перевести разговор. Несколько раз. И всякий раз она специально говорила что-то в мой адрес, что меня выводило из себя. Это я уже позже, кстати, понял. И ещё, она ни разу не переступила черту, когда её вроде бы невинное замечание превратилось бы в оскорбление.
Вальд задумался, видимо, вспоминал разговор.
— Хочешь сказать…
— Что она сама вела разговор и говорила о том, о чем хотела. Да, болтала. Но так, что перетянула на себя всё внимание. У меня ни разу не получилось обратиться напрямую к её спутникам. Каждый раз, когда я пытался, она снова всё внимание перетягивала на себя. Очень естественно… В своём стиле. В том самом, который и создал её славу… Которую, я теперь уверен, она сама и поддерживает. Не знаю уж, зачем ей это надо.
— Хочешь сказать, вот эта вот пигалица настолько умело вела разговор, что…
Лат поморщился.
— Нет, конечно. Вела бы она умело разговор, я до сих пор ничего не понял бы. Ей не хватает опыта в понимании людей, в поддержке беседы. Пройдет несколько лет, и мне даже страшно представить, каким чудовищем она вырастет… В общем, нет, Вальд, я догадался, только поздно. Ну и не стал ничего делать. Смысла не видел.
— Но мог бы…
— Нет, не мог. В том-то и дело. И как раз её возраст тут будет для неё защитой. Ну начни я что-то говорить… Она просто улыбнется, похлопает глазками и скажет что-то типа: «Ой, извините, совершенно не подумала, что вы всё так воспримете мою детскую болтовню». И, кстати, согласись, она красиво поставила на место Култена… И тебя.
Вальд скрипнул зубами.
— Значит, я должен признать вину в том, что сам себя сделал…
— В том, что лицемерил, Вальд. Мы оба знаем, как ты шёл к успеху. Заметь, я не умаляю ни твои таланты, ни усердия в учёбе. Но сумел бы ты чего-то добиться без поддержки своей семьи? Вот то-то.
Вальд скривился, но возразить не смог.
— Ладно, допустим. Говоришь, она всегда всё на грани делает? А что скажешь по картинке? Это же явно оскорбление!
— А ты её внимательно разглядел?
— Э-э… нет. Мельком видел.
Лат сунул руку в сумку и протянул письмо.
— Посмотри. Кстати, я и сам не сразу понял.
Вальд молча развернул письмо, стал изучать рисунок. Слова Лата его явно задели, и теперь он пытался самостоятельно разгадать загадку. Не получалось, и оттого злился. Вдруг нахмурился. Присмотрелся. Глянул на Лата, на рисунок.
— У тебя нет родинки под глазом.
— И борода не так пострижена. А вот на щеке у меня есть шрам, а на рисунке нет. Вальд, это я. Эта маркиза, безусловно, рисовала меня. И если не присматриваться, да, похож. Но! Это не я. То есть вздумай я что-то говорить об оскорблении… Да я стану посмешищем. В детском рисунке заметил сходство с собой. Ребенок что-то накалякал, а великий вождь гарлов обиделся, потому что ему показалось, что там изображён он.
— То есть…
— То есть эта маркиза меня реально приводит в ярость, Вальд. Но я ничего не могу ей сделать. Вот совсем. Нет, могу, конечно, кто помешает, если не задумываться о долгосрочных последствиях. Меня бы поняли, если бы она перешла грань и реально меня оскорбила бы…
— Но ведь оскорбила.
— Да. Мы с тобой это знаем. Но согласятся ли другие?
— А нам мнение других настолько важно? — осторожно спросил Вальд.