Все отметили, что Турий изменился после поражения и затворничества. Невинный и всем довольный юноша исчез, превратившись в задумчивого, даже в чем-то хмурого молодого мужчину. Перестал слушать восхищенные комплименты окружения, награждая таких весьма мрачным взглядом. Стал больше молчать и больше слушать. Порой даже трудно было понять его отношения к тем или иным словам, даже если собеседники высказывали прямо противоположное мнение. И вообще перестал делиться своим мнением, хотя раньше всегда восторженно рассказывал о своих грандиозных планах по победе над гарлами. В чем-то прежний Турий возвращался в весьма узком кругу, куда входила семья, Ролан и, на удивление, Юрмия Гарстин, которая сумела завоевать его уважение, когда вызвалась помогать его сестре в вопросах снабжения. С ними они и вырабатывали стратегию, впрочем, девушки предпочитали отмалчиваться. Говорили, когда возникал вопрос по снабжению задуманных планов.
Появился и гонец от отца, где в письме герцог настойчиво советовал не лезть без разбора. Ясно, что отправлено оно было еще до сражения, просто задержалось в дороге из-за гарлов. Турий повертел письмо отца в руке, вздохнул и скинул в ящик стола. Глянул на помощника Хайрида Рамса, который сейчас заменял погибшего командующего.
— Гордий Ладор…
— Ваша светлость?
— Нам нужно ускорить подготовку войск. Будем отправлять отряды вассалов в патрули под командованием Ролана. Мы должны перекрыть все дороги между вторгшейся армией гарлов и теми, кто осаждает Тарлос. И еще… Нужно усилить отряды пограничных баронов. Даже если мы уменьшим армию. Сейчас вся надежда на них, мы еще долго ничего серьезного предпринять не сможем. Прошу выделить отряды, которые отправятся туда. И отправьте гонцов. Пусть принимают подкрепления. Взамен я ожидаю от них большей активности в тылу гарлов.
Гордий кивнул.
— Что-то еще?
— Да… По поводу подготовки набранных отрядов из сервов и крестьян… Ни на что не отвлекать, заниматься только военной подготовкой. И днём, и, если понадобиться, ночью. Но дайте мне пехоту, которая сможет выдержать хотя бы первые удары гарлов… Хм… — Турий глянул на Лария. — Лария, помнишь, что там наша мелочь говорила про… как там она назвала… Фалгана, что ли…
— Э-э… — Лария задумалась. — Фаланга, кажется. Точно. Как у пальца, потому запомнила. А что ты вспомнил?
— Элайна говорила про длинные копья… очень длинные… Вот что, Гордин, распорядись на пробу сделать копья длиной… метров пять. Хотя бы штук двести. Вооружим ими один отряд и посмотрим, что получится. Выбери там самых сильных и спокойных. Им придётся вместе действовать.
Гордий снова кивнул, хотя с явным сомнением.
— Я бы на твоем месте еще запросила у Элайны каких-нибудь подробностей по этому поводу. Всё, что помнит.
Турий на миг задумался и кивнул.
— Напишу. И отцу тоже. Полагаю, последние новости до него уже дошли, думаю, у него найдутся некоторые советы по нашим дальнейшим действиям. Ролан, надо подумать, чем мы реально можем помочь Тарлосу с имеющимися силами.
Элайна возвращалась с совещания в раздраенных чувствах. Сама не думала, что слова графа Ряжского её так заденут. А то она сама не знает, что опыта мало играться в такие игры… И будь тут действительно переговоры, от которых что-то зависело, она предоставила бы их вести кому-то более опытному, заняв роль зрителя и ограничившись строго протокольным общением. Тут же никакого риска, ибо всем сразу было понятно, что от самих переговоров ничего не зависит. Единственный вопрос, который был у Элайны — зачем вообще Лат её вызвал на эти переговоры. Граф Ряжский кое-что прояснил.
В общем, когда в душе раздрай, Элайна всегда отправлялась к своей гвардии… Вот же ж… Даже мысленно уже этих обормотов так называет. Вздохнула. М-да… Намеков эти дети совершенно не понимают. Дети аристократов давно бы поняли, чего она хочет. С другой стороны, её и привлекала в простых людях их прямота и определенная бесхитростность. Потому, кстати, и любила с маленькими детьми общаться. Они еще не научились притворству и лицемерию.
Придя на место, огляделась. Хмыкнула.
— Шольт, как я понимаю, снова сильно занят и никак не может прийти?
Аргот возвел глаза к небу.
— Хм… Слушай… Ты, конечно, позволила тут к себе и на «ты» и многое, хм… не замечаешь, что другие аристократы не спустили бы. Но всё же сочинять про тебя всякое такое… это как-то чересчур.
— Ничего ты не понимаешь, — усмехнулась Элайна. — Такие вот юморные истории про власть предержащих — это будет всегда и везде. Это как орден для аристократа. Если про тебя сочиняют — значит ты не пустое место. Важно только, чтобы в них было не презрение и не насмешка.