— Я запрещаю вам ехать!
— Вы? Запрещаете? — Талиан обнажил клинок — Ну так встаньте у меня на пути! — и чуть тише добавил: — Встаньте, и я убью вас. Любого — убью.
Талиан знал, что победит. Ему не нужна была медаль и лавровый венок, как и хор, восхваляющий его мастерство, или толпа девушек, что срывали бы с себя туники и пищали от восторга — достаточно было одного этого знания: он лучший, и сений Брыгень ему не соперник.
С каждой минутой молчания напряжение вокруг них нарастало. Не только Талиан, все собравшиеся солдаты ждали ответа сения Брыгня, но звенящую тишину разорвал другой голос:
— Не знаю, с чего всё началось. Я подошёл поздно, — произнёс за его спиной Демион. — Но хочу сказать следующее.
Талиан чуть повернул голову, чтобы видеть друга и одновременно следить за действиями сения Брыгня.
— Никуда ты не поедешь. Ишь ты! Чего надумал? Рвануть на ночь глядя в столицу! — сказал Демион, и у Талиана всё опустилось внутри, но потом друг характерно прищурился и с усмешкой добавил: — Нельзя быть таким жадным. Нель-зя! Даже не думай ехать туда один. Я твой Светлый тан, и я буду рядом. А то надоело! Вечно вся слава достаётся тебе!
— Ну ты и гад! — восхищённо выдохнул Талиан и вернул клинок в ножны.
Толпа вокруг них зашумела. Солдаты взволнованно обсуждали, стоит ехать в столицу или нет. С одной стороны, это было явным неподчинением командованию, а, следовательно, дезертирством, но с другой — кому их судить?
Когда дезертирует сам император.
Глядя на взволнованное людское море и всё чаще слыша, как тот или иной солдат решает его поддержать, Талиан подумал, что армия у него какая-никакая да будет.
Видимо, о том же подумал и сений Брыгень, потому что громко прочистил горло и наконец окликнул:
— Вашвеличество! Ну зачем сразу убийством грозить, а? Когда можно решить дело миром.
— Миром? — Талиан сощурил глаза.
Стоящий перед ним мужчина растерял всю свою властность и походил сейчас на провинившегося пса: жалостливо вилял хвостом и преданно заглядывал в глаза. Ещё бы ему не вилять!
Кому тан Анлетти первому башку оторвёт? Талиану за то, что сбежал, или Брыгню за то, что не остановил?
— Как раз на подобный случай господин оставил мне свой треугольник. Велел, если вы совсем удила закусите… э-эмн… — побледнев ещё сильнее, хотя казалось, что больше некуда, сений Брыгень поспешно исправился: — Если ситуация будет сложная, связаться с ним через него.
Взгляд упёрся в висящую на груди серебряную пластину, которую мужчина вытащил из-под туники, и Талиан едва поборол горестный вздох. Связаться через треугольник! Ха! Если бы это было так просто…
Сколько он ни пытался увидеть Маджайру — всё оказывалось бестолку! Треугольник разгорался малиновым светом, глаза заволакивал белый туман, и на этом всё. Ничего больше не происходило.
— Боги глухи к моим мольбам, но если бы треугольника коснулись вы…
— Не получится! — Талиан оборвал заискивающие речи и нахмурился. — Я не могу связаться с сестрой. С чего вы взяли, что с таном Анлетти получится?
— А может, мне попробовать? — предложил Демион, приблизившись. — Нужно просто его коснуться, да?
— Не совсем. Возьмитесь и хорошенько представьте себе тана Анлетти. Представили? Теперича думайте о нём, — пробасил в ответ сений Брыгень.
Талиан отчётливо увидел, как под пальцами у Демиона родилось голубое магическое сияние, которое тут же перекинулось на треугольник, но тот так и остался безнадёжно серым. Демион словно лил воду в бездонный колодец: магия утекала от него, а результата не было.
Талиан отвернулся — А чего ещё было ждать? — и почти упустил тот момент, когда треугольник, разгоревшись, ослепительно вспыхнул.
Во все стороны потянулись искрящиеся магией нити. Они окутали сения Брыгня, точно в кокон, а затем исчезли. И только глаза, непривычно яркие, полыхали теперь на лице мужчины синим.
— Что у вас случилось? — спросил сений Брыгень хрипло и непривычно ссутулился.
— Анлетти? Это вы? — изумлённо прошептал Демион.
Мужчина окинул собравшихся взглядом, разом помрачнел и поманил Талиана пальцем, приглашая подойти ближе.