— Другого места не нашли, чтобы с треугольником баловаться? — зло прошептал Брыгень-Анлетти и скрестил руки на груди. — Говорите. Быстро, коротко и по делу. И, умоляю, тихо.
Талиан рассказал ему всё с момента, как увидел ворона. Даже видение описал, умолчав, правда, об изнасиловании Эвелины. И с настороженностью посмотрел в лицо — что ему теперь ждать? Ещё один запрет?
Между тем, тан Анлетти что-то напряжённо обдумывал. Стоял, обняв себя руками, и медленно расскачивался взад-вперёд.
Его переносицу рассекла глубокая вертикальная морщина, брови наполовину скрыли глаза, а загорелое лицо залила мертвенно-голубая бледность.
— И как вы собираетесь победить Джи Саара? — спросил Брыгень-Анлетти, вынырнув из раздумий.
— Магией. Мы замкнём круг. Демион уже использовал вместе с вами боевое построение в Кюльхейме. А я…
— Нет. Не получится, — Брыгень-Анлетти отмахнулся от его слов и снова замолчал, а затем пошевелил перед собой пальцами.
Талиан сначала решил, что ему показалось. Но, присмотревшись, увидел, как тан Анлетти двигает в воздухе сотканные из магических нитей фигуры.
Там были гердеинцы, он сам, Демион и даже Маджайра. Фигуры сходились на поле и убивали друг друга, после чего битва проигрывалась заново, только с изменёнными начальными позициями.
Зрелище оказалась настолько завораживающим и красивым, что Талиан не сразу осознал, что именно видит. А когда осознал, сердце ухнуло вниз.
— Это ведь… дар ясновидения? — губы от волнения едва шевелились: крошке-императору снова отрубили голову. Уже в десятый раз.
Тан Анлетти вздрогнул и, взмахнув рукой, уничтожил поле вместе с фигурами.
— Я целитель. Откуда бы мне? — ответил тот и торопливо пояснил: — Просто так легче думать.
— Не надо. Не врите. Скажите лучше… — Талиан от волнения закусил губу. — Есть расклад, при котором погибну я один?
Демион вцепился ему в левое плечо.
— Эй! Глупостей не говори!
Но Талиан, не отрываясь, смотрел в глаза тана Анлетти и на друга не отреагировал. Только уголком рта дёрнул, мимолётно приподняв губы в улыбке.
— А есть расклад, при котором вы сегодня никуда не поедете? — спросил Брыгень-Анлетти без надежды.
Вопрос ответа не требовал.
Оба знали, что он поедет.
— Вы всё поняли правильно, — с грустью произнёс Брыгень-Анлетти и положил руку ему на правое плечо. — Я пытался просчитать исход битвы. Но мой расчёт… был заведомо неточен, — Мужчина тяжело вздохнул. — Есть одна фигура, чьи действия предугадать я не способен. Она тоже будет там. Но... вопрос… на чьей окажется стороне?
— А я могу как-то перетянуть её на свою сторону?
Во взгляде тана Анлетти промелькнуло недоверие. Всего на мгновение, но Талиан почувствовал, что тот колеблется. Хочет довериться, только почему-то не решается.
— Неужели ни одного способа нет?
— Ммм… это не совсем способ.
— Не способ?
Талиан подался вперёд, следуя за ускользающим взглядом, но слишком порывисто — в итоге, ткнулся носом в широкую грудь и зашипел от боли. У сения Брыгня как всегда под туникой была надета кольчуга.
Это дало неожиданный эффект.
Тан Анлетти оттеснил Демиона в сторону и крепче прижал Талиана к себе, обнимая. На мгновение у него потемнело в глазах: силы в руках старого вояки было побольше, чем у худосочного тана, и рёбра сдавило так, что не продохнуть, — и потому едва различимый, прерывистый шёпот слился с биением пульса в ушах:
— Лучник из вашего видения… он должен… остаться в живых, — выдохнул Брыгень-Анлетти и резко отодвинулся, что уже в полный голос сказать: — Раз мне вас не отговорить, то останавливать не буду. Берите всадников и отправляйтесь в столицу. Но с двумя условиями!
— Опять с двумя, — вяло пошутил Талиан, намекнув на клятву верности, которую тот тоже дал с оговорками.
— Условие первое, — проигнорировав его выпад, продолжил говорить Брыгень-Анлетти. — С вами пойдут только неженатые и бездетные мужчины, которые не являются последними сыновьями в роду. Если это братья, то из всех пойти может только один. И второе условие. Оно вас тоже касается, юноша. — Талиана придавило тяжёлым взглядом. — Все вы должны написать завещание и отдать его сению Брыгню. Мне то есть отдать. На хранение.