— Щит.
Друг повторил за ним заклинание, и их накрыл прочный, отливающий густым лиловым цветом купол — такой должен выдержать любой удар.
— После того, как он атакует, не жди, сразу беги вперёд, — сосредоточенно сказал Демион. — Ему потребуется время, прежде чем снова применить магию. Постарайся успеть!
— Понял.
Талиан упрямо сжал губы и приготовился.
В этот раз, когда чужое колдовство творилось прямо у него на глазах, он смог хорошенько всё рассмотреть и увидел, как сетка из тончайших малиновых нитей замкнулась в широкую трубу, разгоняя запертый воздух внутри себя до бешеной скорости — настолько высокой, что тот начинал ранить.
И таких трубок вокруг Джерисара с каждой минутой становилось всё больше.
Насколько нужно быть хитроумным, чтобы додуматься до такого? И насколько жестоким, чтобы такую безобидную вещь, как воздух, превратить в оружие?
Воздух разогнался настолько, что очертания Джерисара поплыли и размазались, а фигура, потеряв цвет, стала чёрной. Талиан медленно выдохнул, расслабил пальцы на рукояти клинка, сжавшиеся слишком сильно, и приготовился бежать. Скоро. Совсем скоро враг ударит.
Раз — и из мира исчезли звуки. Всё накрыла абсолютная тишина.
Талиан видел, как гнётся над головой, сопротивляясь немилосердному напору, магический щит, как взмывают в воздух столбы пыли, как летят в стороны щебень и камни, вырванные из дорожного покрытия, и ждал, отсчитывая размеренные удары сердца.
Ещё немного. Ещё чуть-чуть.
Второго шанса для удара может и не представиться.
Чувства обострились настолько, что он смог прочувствовать каждую шероховатость камней в рукояти клинка, каждый упавший на лоб волос, каждый свой шумный выдох.
И наконец ветер утих.
Талиан рванул с места. Мышцы в ногах отозвались тянущей болью — плевать! Он доберётся до Джерисара! Он снесёт ему голову!
Противник чернел впереди неясным силуэтом. В воздухе было столько песка и пыли, что если бы Талиан не знал, где он находится, фигуры бы не рассмотрел. Но Джерисар был там! Талиан чувствовал!
Вдруг за спиной раздался пронзительный, захлёбывающийся кровью вскрик.
Пыль опала, открыв взгляду поле боя. Как поздно. Впереди стоял гердеинец, да только не тот! Не Джерисар!
Глаза отказывались смотреть, но Талиан заставил себя обернуться.
В луже крови, с пробитыми в десятке мест латными пластинами и перерезанным горлом, лежал Демион — окончательно и бесповоротно мёртвый.
Увидев это, Талиан похолодел.
Не верилось, что он дал обмануть себя так легко. Бегал туда-сюда, как собака за палкой, пока его друга убивали.
Джерисар нагнулся над убитым: приложил один кинжал лезвием к губам, а с другого равнодушно стряхнул кровь.
— Если меня чему-то и научила встреча с вашей во всех отношениях наилюбезнейшей сестрой, так это тому, что целителя нужно убивать первым.
Говорил гад на морнийском языке. Ломано, с акцентом, но говорил. А значит, прекрасно их понимал и представлял, к чему готовиться, в то время, как Талиан о своём противнике не знал ничего. Хуже — он его недооценивал. Думал, ну что какой-то гердеинец с зачатками дара противопоставит его навыкам и магии? А теперь каждый ход оборачивался неожиданностью, и поздно было рвать на себе волосы, что не разузнал о Джерисаре заранее.
Всё было — поздно.
У виска горячечным пульсом ударила предостерегающая мысль: если он поддастся отчаянию, если признает себя проигравшим, тотчас умрёт.
Талиан всего на миг прикрыл глаза, а когда открыл их, посмотрел на противника холодно и беспристрастно, как должен был смотреть с самого начала.
Для гердеинца Джерисар был сущим гигантом — неприлично высокий, широкоплечий, с крепким костяком и рельефными мышцами на руках и ногах, — но для когринца скорее средним. Даже средненьким.
Такой в битве долго бы не протянул. Откуда же взялась сила?
А она была: опутывала фигуру клубком малиновых нитей, вихрилась воздушной воронкой и исподволь скрадывала облик — тот дрожал и заметно плыл по краям.