— Я готов исполнить любой каприз своей невесты, — сказал он, выделив голосом последнее слово, и Маджайра с разочарованием осознала: у всего есть цена.
Впрочем, согласись Зюджес рискнуть жизнью за одни её красивые глаза, можно было бы ставить девять к одному, что он и есть предатель.
Слишком уж подозрительно.
Маджайра вытянула руку с кольцом, полюбовалась, как играет солнце на гранях жёлтого и синего сапфиров, и, сжав пальцы в кулак, обронила:
— Тогда действуй.
Зюджес свистнул, и в ту же минуту возле него как из-под земли вырос бородатый сергасец с проседью в смоляных волосах.
— Займите позицию у ворот. Когда гердеинцы прорвутся, не смейте отступать ни на шаг. Если узнаю, что струсили… — красивое лицо исказила неприятная, злая усмешка, — поимею ваших жён, сестёр, дочерей и даже матерей.
— Не лютуйте, молодой господин. Мы не отступим, — ответил сергасец, склонившись в низком поклоне.
— Не лютовать? Ха! Если бы я лютовал, добавил бы ещё сыновей.
Маджайра ждала, что от подобного заявления сергасец покроется красными пятнами стыда, но тот лишь понимающе хмыкнул и уточнил:
— Возьмёте с собой первую соту?
Зюджес окинул взглядом солдат на стене, перегнулся через ограждение и отрицательно мотнул головой.
— Четвёртую. Они ещё не поднимались.
— Идите вперёд, молодой господин, и ни о чём не волнуйтесь. Свою задачу мы выполним. С нами Суйра! — окончание фразы поглотил звук глухого удара о броню.
— За нами победа! — ответил ему Зюджес, также стукнув себя кулаком в грудь.
Мужчины простились, и на Маджайру оценивающе уставилась пара серых глаз.
— Нет, так не пойдёт.
Не успела она возмутиться, как Зюджес обрезал её хитон чуть выше колена, обнажив худые бледные ноги, и обвязал верёвкой талию.
— Смотри, красавица, будешь спускаться — глаз с меня не своди. Стена высокая, но ты не сорвёшься. А... Да даже если сорвёшься, я тебя удержу. Поняла?
Маджайра напряжённо кивнула.
— Ну, Адризель тебе в помощь!
Поначалу задача не показалась такой уж сложной. Подумаешь! Всего-то и нужно было спуститься по верёвочной лестнице. Сколько раз Маджайра карабкалась вверх-вниз, когда пользовалась потайным ходом? Пф! Да тысячу раз!
Но стоило ей перекинуть ногу за ограждение, как кожу на спине защекотал холодок страха. Верёвочные ступеньки продавливались под ногой, а саму лестницу сносило ветром.
Один взгляд вниз — и ладони мгновенно взмокли.
Если она упадёт с высоты в семь человеческих ростов…
— Эй! Красавица! Ты не забыла? На меня смотри!
Маджайра задрала голову: пропустив за спиной верёвку, Зюджес внимательно следил за натяжением и медленно стравливал привязанный к её талии конец.
Нахал и сластолюбец, нигде не упустающей свою выгоду. Можно ли ему верить?
«Нет», — ответила гордость.
«Да», — поправило её сердце.
Сейчас, когда между ними дрожала натянутая верёвка, в душе разлилось необыкновенное спокойствие. Маджайра откуда-то знала: Зюджес раньше умрёт, чем позволит ей сорваться, — и бесстрашно полезла вниз.
Грубая, шершавая верёвка так и норовила вырваться из рук, больно царапая кожу. Разодранные ладони горели, и у пальцев наметились мозоли, но Маджайра продолжала цепляться за неё и настырно ползти вниз.
Потом! Всё потом!
Она выдохнула с облегчением, лишь когда нога коснулась земли, и тут же стала дуть на горящую кожу ладоней и опухшие, несгибающиеся от напряжения пальцы, на которых отпечатался каждый виток пресловутой верёвки.
«Поберегись!»
Отступив в сторону, Маджайра завистливо ахнула. Зюджес спустился следом за ней в считанные мгновения! Соскользнул по соединяющей их верёвке так легко и изящно, словно в этом не было ничего сложного. Словно он прямо по воздуху ступал!
Шаг, второй — и вот он уже на земле, стоит рядом и сияет улыбкой.
— Сильно поранилась? — спросил Зюджес, ухватив её за запястья, и невесомо коснулся губами горящих ладоней. — Ничего. Поцелуи всё вылечат.
— Да, но не твои, — ответила Маджайра сухо.