Настойчивые и абсолютно неуместные сейчас ухаживания начали её раздражать.
— Это ещё почему?
Спрашивая, он не поднял головы от ладоней — лишь устремил к ней взгляд. Серые глаза, которые по всем канонам должны были казаться отталкивающими и холодными, ласково серебрились, как лунные блики на водной глади. Переливались и играли, заманивая в клубящуюся тьму зрачка, на самую глубину.
Вырвав руки, Маджайра отвела взгляд и ответила невпопад:
— Гердеинцы рыли подкоп и ммм… ошиблись с направлением. Его выход должен быть где-то здесь. Если найдёшь — до самого вражеского лагеря доберёмся незамеченными.
— Четвёртая сота, слышали принцессу? Ищите! — приказал Зюджес.
Часть солдат, ожидавших своей очереди у лестниц, чтобы взобраться на стену, отделилась от остальных и разбрелась по окрестностям.
Маджайра внутренне приготовилась, что сейчас Зюджес продолжит расспрос, но он неожиданно вскрикнул и обнажил меч.
— Кто? Кто вы такие?! Назовитесь!
Он крутился и рассекал клинком воздух, но противника нигде не было видно. Только треугольник непривычно ярко полыхал изумрудным цветом у него на груди.
— Руку! Дай мне руку! Зюджес! — выкрикнула Маджайра и сделала шаг в его сторону.
Он уставился на неё абсолютно диким взглядом, явно не понимая, чем она может помочь. Это длилось мгновение, затем Зюджес молча протянул ей руку.
Едва Маджайра коснулась сухой и горячей ладони, как перед глазами появились полупрозрачные цветные силуэты. Они обступили Зюджеса со всех сторон. Надменные и злые, кривляющиеся и хихикающие, они говорили одновременно, ничуть не волнуясь, что их могут не услышать. Из обрывков фраз Маджайра с трудом вычленила самые повторяющиеся слова: «умер», «слабак», «новенький».
— Ты их видишь? — тихо спросил Зюджес.
— Да. Это нэвии. Души погибших магов. Ты увидел их только сейчас?
— Да.
Маджайра медленно выдохнула, прикрыла ненадолго глаза, а потом прошептала:
— Соболезную и поздравляю. Если дар пробудился, значит титул теперь твой. Титул Светлого тана, я имею в виду.
— Что?! — Зюджес выдернул руку и отстранился так резко, что она покачнулась. — Не мели чушь!
Маджайра ждала другой реакции. Разве он не стремился к титулу Светлого тана? Разве не его так страстно жаждал? Почему же теперь выглядел, как побитый щенок?
— Со смертью тана титул всегда переходит к его наследнику, — произнесла Маджайра ровно. — Если у наследника есть дар, то магия пробуждается. Это не я придумала. Так устроен мир.
— Нет! Не может быть! Нет! Это значит… и Демион тоже…
Зюджес потрясённо замер, качнулся и выронил из ослабевших пальцев клинок. На невозможно долгое мгновение он застыл, будто врезался в невидимую стену, а затем закрыл локтем глаза и резко отвернулся.
«Дай мне минуту, красавица. Одну минуту — и после я весь твой! А пока не смотри… Пожалуйста… Не подходи и не смотри на меня».
Минутой дело не ограничилось. Зюджес простоял, отвернувшись, всё время, пока солдаты искали вход в прорытый гердеинцами тоннель. А когда наконец оторвал руку от лица, это был уже другой человек.
Когда Зюджес не дурачился. Когда не ломился вперёд с нахальством деревенского выскочки. Когда его взгляд тяжелел, становясь серьёзным, а с лица сползала улыбка, он до боли напоминал брата.
Сложно сказать, почему она вспомнила вдруг о Талиане. Они с Зюджесом отличались друг от друга, как море и скала, но спроси кто Маджайру теперь: «Похожи ли они?» — она, не раздумывая, ответила бы «да».
Сейчас в низкорослом и узкоглазом сергасце зажёгся тот огонь внутренней решимости, та сила, что способна сдвинуть с места горы. Он даже как будто стал выше. И к Маджайре вернулось спокойствие, промелькнувшее и исчезнувшее, когда она спускалась по верёвочной лестнице.
Она больше не сомневалась, что Зюджес её защитит.
Подобрав с земли упавший клинок, он посмотрел на неё прямо и просто, а затем протянул руку без всякого красования.
— Идём, принцесса. Талиан ждёт.
И пока Маджайра шла в окружении сергасских солдат, пока спускалась в кромешно чёрный тоннель, пока блуждала среди холода и мрака, разгоняемого лишь светом запаленных факелов, ей не давала покоя одна мысль.