Раньше она не понимала, почему среди всех людей на свете именно Зюджеса Талиан назвал лучшим другом. Что у них могло быть общего? У её честного, открытого брата с нахалом и соблазнителем, ищущим любовных побед?
Оказалось, ответ лежал на поверхности. Стремление её защитить привело Талиана в столицу. Оно же заставило Зюджеса собраться после известия о гибели родных.
Готовность биться за других до смерти и чуточку дольше — вот, что роднило их сильнее, чем общая кровь. В этом они были похожи, как братья-близнецы. Этим покоряли сердца.
Глава 5. Ворон
Год 764 со дня основания Морнийской империи,
9 день месяца Сева.
Впереди показался выход из тоннеля.
С каждым шагом пятно яркого света росло вместе с охватившим Маджайру беспокойством. Она слышала мысли всех, кто сражался сейчас над ними, но впереди чужие голоса пропадали. Глухая стена — и всё! Будто кто-то блокировал её магию. Только кто?
Даром Джерисара и Талиана была магия воздуха, Фиалона — очарование, Демион умер, а других магов на поле боя быть не должно.
Или это действие волшебного оружия?
Маджайра накрыла ладонью бедро, где под одеждой был спрятан кинжал — один из одиннадцати живых клинков. По крайней мере, так говорил Анлетти, когда дарил его. Даже имя назвал — «Поцелуй хлыста».
Кинжал с длиной лезвия всего в полторы ладони предназначался для единственного удара, колющего, в глаз или в спину. Ни на что другое он не годился, так как был слишком коротким и без режущей кромки.
Впрочем, для убийства отца его длины хватило.
— Держись у меня за спиной, красавица. Мы выходим, — приказал Зюджес, и его голос, глубокий и напряжённый, выдал волнение.
— Обузой не буду, — ответила Маджайра и невольно сощурилась, когда они из тьмы вышли на свет.
Солнце уже достаточно поднялось над горизонтом, чтобы припекать. Со всех сторон раздавался звон клинков, яростные крики и топот. Все куда-то бежали, суетились, сносили расставленные палатки. Попеременно звучали то призывы к атаке, то сигналы к отступлению.
Разобраться в происходящем было неимоверно трудно. К тому же Маджайра мало что видела из-за спин сергасских солдат. Не все из них оказались такими же низкими, как Зюджес.
Вдруг поле боя словно накрыла глубокая тень. Маджайра приподнялась на носочках и вытянула шею, чтобы разглядеть детали, и обомлела.
Однажды она уже видела, как выгорал Анлетти. Он медленно и неотвратимо растворялся в синем магическом пламени, которое пожирало всё лучшее в нём, пока на месте человека не осталась одна бесчувственная головешка.
Тогда ей было страшно подойти и заглянуть ему в глаза. Маджайра боялась не увидеть в них и проблеска живого. Хотя бы крупиц, оставшихся от прежнего Анлетти. Но то, что происходило сейчас с Талианом….
Сам воздух клокотал вокруг него, не выдерживая напора ярости и страсти. Отовсюду летели искры. Кожу брата почти полностью закрыли сотканные из магии иссиня-чёрные перья. Руки срослись с клинками, образуя мощные крылья — длинное и короткое. Нос удлинился на подобие клюва, а вместо небесной синевы глаз зияла непроглядная темень.
Над ним кружила, оглушая карканьем и загораживая солнце, стая воронья — огромная и чёрная, как предгрозовая туча.
И было не просто страшно…
От ужаса леденела кровь.
Талиан уничтожал любого, кто вставал у него на пути. Гердеинцы ложились ему под ноги рядами. От их разорванных тел побурела земля, и фраза из баллад про «реки крови» перестала казаться преувеличением.
Клинки хищно сверкали в воздухе, готовые в любой момент оборвать жизнь. Твою или чужую — не важно! Подойдёшь на расстояние удара — умрёшь! Но всё-таки нашёлся один безумец, который решился к нему приблизиться.
Истинный самоубийца!
Отделившись от остальных, Зюджес выждал момент, поднырнул Талиану под клинок и встал рядом. Плечом к плечу. И вот уже три меча вспороли воздух, двинувшись одновременно, как по команде, будто у брата выросла ещё одна рука.
Увидь Маджайра такое на празднике или во время пира — хлопала бы в ладоши, словно маленькая!