Присутствие Зюджеса подействовало на брата отрезвляюще. Он рассеянно потёр переносицу и с неохотой произнёс:
— Я, император Талиан Шакрисар, именем венценосного Адризеля и жён его Суйры и Рагелии, клянусь, что не буду преследовать тебя в ближайшую четверть часа и пытаться убить. И не отдам такого приказа своим людям.
«Ты всё слышала», — мысли Фиалона прозвучали как приговор.
Он что? Правда решил сбежать?!
«Трус! Не смей меня бросать! Слышишь? Не смей… — Где-то в самом нутре зародились рыдания. — Ну почему? Почему, когда мне позарез нужна помощь, рядом никого нет!»
«Я ничего тебе не обещал! — прикрикнул на неё Фиалон, но затем по непонятной причине смягчился. — Не ной. Безоружной я тебя не оставлю».
Он вложил ей в руку кинжал и с силой оттолкнул от себя. Маджайра пролетела несколько шагов вперёд и упала. Хорошо хоть на землю, а не на чей-нибудь жёсткий, закованный в броню труп или на оружие.
Сзади раздался гердеинский сигнал к отступлению. Надо же… этот жалкий трус умеет думать не только о себе.
Едва она успела подняться, как её грубо смяли в объятиях.
— Жива! — радостный шёпот Талиана обжёг ухо. — Слава всем богам, жива!
Маджайра стиснула кинжал в руке. Момент был просто идеальный: Талиан прижимал её к себе, гладил по волосам, нёс какую-то несуразицу и был беспечен, как жертвенный агнец. Всего-то и нужно — вогнать остриё в подмышечную впадину, не защищённую бронзовым нагрудником.
Ей уже приходилось это делать.
Всего один удар. Ну!
По щекам хлынули слёзы. Почему судьба всегда отнимает у неё самое дорогое?
— Не плачь, родная. Не бойся. Больше никто не посмеет тебя тронуть. Я не допущу.
Талиан погладил её по щеке и заглянул в глаза. В его взгляде не осталось ничего человеческого — только тьма, только бесконечная боль. И пахло от него кровью. Она была везде! На руках, на лице, на доспехах. Даже золотые кудри, пропитавшись ей, потемнели и свалялись сосульками.
Маджайра облизнула пальцы и стала тереть выпачканную в крови щёку, чтобы за багрово-коричневой маской увидеть кусочек любимого лица.
— Что ты делаешь? Эй! Мокро! Маджайра!
— Я… Я не зна-а-ю…
Её взгляд беспомощно остановился на по-девичьи полных, полуоткрытых губах — и безумная идея вспышкой озарила сознание.
Пусть изменился его голос, стал незнакомым запах, потух его взгляд. Пусть внешность брата пугает теперь до дрожи. Пусть. Но она помнит эти губы. Ведь помнит?
— Поцелуй меня, — тихо попросила Маджайра.
Не тратя времени на ответ, Талиан провёл ладонью по её щеке, надавил большим пальцем на подбородок, заставляя опустить голову, и мягко коснулся губами лба.
Он. Поцеловал. Её. Первую красавицу. В лоб.
— Пф! Ты ужасен. — Маджайра незаметно убрала кинжал в притороченные к бедру ножны. — Но ты… Ты всё-таки Талиан.
— А кто же ещё?
— Дружище, ты бы себя видел! — подал голос со своего места Зюджес. — Даже Демион рядом с тобой сейчас покажется писаным красавцем.
— Демион мёртв.
Сказав это, Талиан помрачнел. Черты его лица заострились, и Маджайру охватила тревога. Воронья стая у них над головами, было присмиревшая, снова пришла в хаотичное движение.
Выгорание нужно остановить.
Сейчас или уже никогда.
— Мы отомстим за него. Вот увидишь! — Она обняла лицо брата ладонями и развернула к себе. — Нас теперь трое. Мы замкнём круг и уничтожим их всех до единого. Гердеинцы умоются кровью! Обещаю!
— Эй-эй, красавица! Ты уве…
«Подыграй мне! — взмолилась Маджайра. — Мы замкнём круг, но для иной цели. Не ради убийства, а чтобы спасти душу Талиана от разрушения».
«Но ты же говоришь совершенно другое?»
«Я говорю то, что он хочет услышать».
— Какая у меня кровожадная сестрёнка, — Талиан впервые улыбнулся. — Идея мне нравится, но… Ты слышала, я поклялся.