— Этот трус угрожал убить меня! Какие тут клятвы?! — искренне возмутилась Маджайра. — Или ты не хочешь убивать его по велению сердца?
— Хм. А ты права! Зюджес?
— Я с вами. — Улыбчивый сергасец, изловчившись, закинул щит себе за спину и доковылял до них. — Что нужно делать?
— Да всё просто. — Талиан стащил с шеи треугольник и прохрипел. — О Величайшие! Позвольте завершить дело! Пусть враги сдохнут в муках! Ради этого я отдам вам и душу, и тело. Только сделай меня, о Суйра, оружием своего возмездия!
«Сними треугольник и повторяй за мной, — скомандовала Маджайра. — О Величайшие! Дайте...»
— О Величайшие! Дайте мне щитом адризелевым быти. Испытайте мою крепость в бою, и я докажу вам, что по-настоящему крепок!
Зюджес с Талианом взялись за руки. Их треугольники заполыхали зелёным и голубым, а от фигур разлилось мягкое разноцветное свечение.
Дело осталось за ней.
— О Величайшие! — Маджайра от волнения едва дышала. — Взываю к вам в час беды! Дай мне, Рагелия-матерь, силу свою, что очищает души и воскрешает мёртвых. Только с ней смогу исполнить задуманное…
Маджайра накрыла треугольник Зюджеса ладонью и протянула свой, вспыхнувший бледно-голубым светом, брату.
В том, другом, мире невозможно будет солгать. Талиан всё узнает — и сколько раз она врала ему, и как раздумывала, убить или не убить, — и это…
Может всё между ними разрушить.
Но если он только вернётся! Если её добрый, наивный брат снова станет собой, отвращение и презрение к себе она как-нибудь стерпит. Ради него она вынесет всё.
Глава 6. Всё для тебя
Год 764 со дня основания Морнийской империи,
9 день месяца Сева.
В черноте потустороннего мира вспыхнули два силуэта, и Талиан увидел их — Зюджеса и Маджайру.
Сестра выглядела так, будто на неё напали разбойники. Хитон из нежного голубого шёлка был изорван в клочья, полностью обнажая пышную грудь, и едва держался на разболтавшемся поясе. Правого рукава не было, а левый, полуоторванный, сполз и висел теперь на локте. Помада размазалась вокруг губ в ярко-красное пятно. А из причёски отовсюду торчали вздыбленные пряди, словно Маджайру долго таскали за волосы.
Рядом с ней Зюджес, одетый в скромную домотканую тунику, казался образцом приличия.
— Что случилось? Кто сделал это с тобой?!
Маджайра открыла рот, но не издала ни звука. Её губы и подбородок задрожали, а из глаз брызнули слёзы. Талиан потянулся к ней, но только спугнул: сестра отшатнулась и, ссутулившись, закрылась руками.
«Не смотри. Ей стыдно», — прошептал ему Фариан на ухо. Благодаря Зюджесу и его зелёному дару, Талиан видел сейчас оба своих меча. Их нэвии висели вверх ногами, касаясь его правого и левого плеча. И если Фариана он знал, то о личности другого юноши мог лишь догадываться, предполагая, что в «Защитнике чести» был заключён нэвий его дяди Антэра.
— Куда всё делось? Где мы? — спросил Зюджес. — Эй! У вас вместо ног что-то непонятное. И… я ведь не свихнулся? — закончил он почти жалостливо.
— Это мир нэвиев, — ответил ему Талиан. — У него есть свои законы. Так, пока мы живы, наши ноги вытянуты и соединяют душу с телом. А как помрём, снова станут просто ногами.
— А те двое, что возле тебя? У них видны ноги.
— Это нэвии, живущие в моих мечах. Фариан и…
«Ксантес Шакрисар Беррион»
—… и Ксантес.
Талиан едва смог закончить предложение. Перед глазами, как вживую, встал нэвий отца, который целую вечность назад сознался в совершённом убийстве: «Два месяца спустя на большой охоте случилось несчастье. Кабан вспорол твоему деду брюхо клыками. Он сделал это одиннадцать раз подряд. Ни одно животное на свете не бывает настолько жестоким».
Неужели в мече действительно жил покойный император Шакрисар V? Тот самый дед, что убил маму и использовал Фариана для запрещённого ритуала?
Талиан решил расспросить нэвия, но Зюджес снова встрял с вопросом:
— Почему я свечусь зелёным, а вы оба — голубым?
— Потому что наша магия касается живого. Людей, крупных животных. А твоя — связывает живое и неживое вместе. Она по своей сути другая, — подала голос Маджайра.