— Не девушка, огонь! — восхищённо прошептал Зюджес ей вслед.
Талиан посмотрел на друга в упор.
— Да ладно тебе! — Зюджес нервно рассмеялся. — Я её не обижу. Это, знаешь ли, не в моих интересах! Не хочу быть растерзанным лучшим другом.
— Она уже занята.
— Кем?
Талиан помрачнел, вспомнив, что Демион погиб.
— Просто занята.
— Считаешь, я её недостоин? — спросил Зюджес, сосредоточенно глядя на ладони, к которым тянулся тонкий ручеёк из собранных Маджайрой искр. — Недостаточно красив? Или умён? А может, дело в том, что за душой у меня долгое время не было ничего, кроме верного меча и благородной родословной?
Боль уколом спицы пронзила сердце, проникла в кровь и растеклась по телу смертельной отравой. Зюджес так и не смирился с тем, что проиграл. Что не его, а Демиона, тан Тувалор назвал своим наследником.
Сейчас Талиан чувствовал это так остро, будто его самого унизили и отвергли.
— Тебе так нужен титул?
— Не титул, — Зюджес прожёг его взглядом. — Скажи… Я всё ещё твой лучший друг?
Талиан молча протянул ему кулак. Улыбнувшись, Зюджес стукнул по нему костяшками пальцев и, кажется, успокоился.
«Да вы там с ума посходили? Для кого я стараюсь!» — окрик Маджайры полыхал гневом. За разговором Зюджес отвлёкся и перестал собирать искры, отчего они разлетелись в стороны и частично погасли.
Когда сестра вернулась к ним и посмотрела на сияющий золотом шарик, размером с апельсин, то сплюнула и в сердцах стиснула кулаки. Ярость клокотала в ней, как закипающая вода в котелке.
— Я не хотела, но вы сами виноваты!
Она отплыла в сторону и коснулась ладонью голубого силуэта Анлетти. От него поднялся целый рой золотых искр, будто сестра неосторожно растревожила осиное гнездо.
— Эй! Клювом не щёлкай! Собирай давай!
Зюджес фыркнул и, как ярмарочный актёр, активно замахал руками. В результате из апельсина у него получилось что-то, отдалённо напоминающее женские ягодицы: предыдущие искры слишком неохотно смешивались с искрами, полученными от Анлетти, поэтому глаз явно различал две неравных половины.
— Ну кто бы сомневался… — вздохнула сестра, увидев получившийся результат.
— А я тут при чём?! — возмутился Зюджес. — Когда они сами не желают соединяться!
— Ой, помолчи!
Маджайра виновато посмотрела на Талиана и попросила:
— Протяни руки и коснись этого… хм… шара. Здесь собраны наши самые яркие воспоминания, связанные с тобой. Самые глубокие чувства. Надеюсь, это поможет тебе вспомнить, какой ты, и снова почувствовать себя собой.
«Ты должен знать ещё кое о чём, — предостерегающе произнёс Ксантес. — Если это не поможет, ты не просто выгоришь, ты умрёшь».
«Не страшно», — ответил ему Талиан устало и подарил Зюджесу с Маджайрой вымученную улыбку. Они так старались ради него. Разве он мог теперь отказаться?
Талиан обнял ладонями «шар» — и мир исказился, затягивая его в иное время и тело.
Глава 7. Мир без любви
В безвременье иного мира.
— Маджа!
— Нет! Нет! И ещё раз нет!
— Боги! — Эвелина у неё за спиной протяжно вздохнула. — Ну почему ты упрямишься?
Маджайра прижала к груди связку писем, как мать прижимает дитя, и отползла от подруги подальше. Она уже согласилась сжечь мебель, картины и даже оконные рамы, но письма?! Нет! Никто не посмеет уничтожить её память о брате.
— Маджа, родная моя, я понимаю твою боль…
— Не ври! Ничего ты не понимаешь!
— Уверена?
Эвелина обошла её и опустилась рядом с ней на колени: невесомые ладони мягко коснулись плеч, а перед глазами возникло худое и бледное лицо в обрамлении коротких каштановых кудряшек.
— Ты прекрасно знаешь, что я права, — произнесла подруга, выворачивая взглядом душу. — Дрова сырые. Чтобы загорелись, они должны сперва высохнуть. Бумага для этой цели подходит лучше всего.