— У меня есть к тебе одно важное дело, — сказал он, натягивая на лицо благодушную улыбку.
— Какое?
— Нужно написать письмо.
— Написа-а-ать, — с досадой протянула Маджайра и сморщила носик. — Скучно!
Анлетти сдержал вздох, приготовившись к нешуточной битве. Не так-то просто было убедить ребёнка сделать то, что нужно взрослому. И уж тем более такого несносного, как Маджайра.
— А если я покатаю тебя на спине? Как лошадка? Ты напишешь письмо?
— Не-а! Не напишу! — Маджайра проказливо рассмеялась и унеслась дальше бить палкой по стволам деревьев.
Анлетти попробовал зайти с другой стороны:
— Твой брат расстроится, если ты ему не напишешь.
— Фу! Фу! Папалетти врёт! У меня нет брата!
— А вот и есть!
— А вот и нет!
— А если докажу?
Маджайра наморщила лоб. Рука с палкой замерла в воздухе, а затем медленно опустилась.
— Как ты докажешь, что не врёшь?
Ему удалось задеть её любопытство. Почти победа.
— Узнав, что у него есть такая красивая, умная, взрослая сестра, твой брат непременно ответит тебе… — увидев, как Маджайра отворачивается, теряя интерес, Анлетти изменил фразу, — и расскажет про волшебное место, в котором живёт.
— Волшебное место? — Девчонка мигом обернулась. — Разве он живёт не во дворце?
Анлетти улыбнулся и протянул руку.
— Пойдём со мной. Я всё тебе расскажу по дороге.
Маджайра бросила палку — обе служанки выдохнули с облегчением и благодарно ему улыбнулись, — и, осаждая его бесконечным потоком вопросов, уверенно зашагала по усыпанной гравием дорожке.
Анлетти заранее приготовил в беседке бумагу с перьями и развёл чернила. Гардалар запретил ему справляться о Талиане. Такой интерес вызвал бы подозрения у тана Тувалора: старый пень мог подумать, что его репутации наставника не доверяют, и взбрыкнуть. А по-другому узнать хоть что-то о мальчике не получалось.
Крепость в Уйгарде не зря слыла неприступной. Ни один из лазутчиков не смог проникнуть за её стены. Подкупить слуг тоже не удалось. Тан Тувалор либо окружил себя по-настоящему верными люди, либо платил им золотые горы. Вот же хитрозадый пердун!
Смириться с тем, что больше не сможет влиять на судьбу Талиана, Анлетти не мог, вот и хватался с отчаянием утопающего за соломинку.
Пусть он не может написать Талиану сам, это может сделать Маджайра. Её письма к брату вызовут у всех умиление.
— Ну что? Ты готова? — спросил Анлетти, протягивая Маджайры перо и лист бумаги.
Несносная девчонка замотала головой и хитрюще улыбнулась.
— Хочу к тебе на колени!
— Хорошо. Садись.
Вскарабкавшись на него, Маджайра взяла в руки перо и вновь недовольно сморщила нос.
— А что писать?
— Напиши «Здравствуй, брат».
— У-у-у! Какое сложное слово! — Маджайра моментально скуксилась и отбросила перо.
— Ну что ты? Совсем даже не сложное! — ласково произнёс Анлетти, мечтая её придушить. — Пиши большую букву «з», теперь «д», так, следующая «р». Ох!
Взяв избыток чернил, Маджайра поставила на бумаге жирную кляксу.
— Начнём с начала? — робко предложил Анлетти, осознавая, что задача оказалась гораздо сложнее, чем он предполагал.
Маджайра посмотрела на него не по-детски серьёзно и спросила:
— Ты скучаешь по нему?
Анлетти замер, не зная, что ответить. Пронзительные сине-зелёные глаза девчонки внимательно смотрели на него, затягивая в глубину зрачка, как в морскую бездну. Словно могли без труда прочесть, что у него на уме.
— Очень, — ответил Анлетти тихо.
— Тогда почему сам ему не напишешь? — в Маджайре снова заговорило любопытство.
— Не могу.