Если Анлетти — не тот, из прошлого, а знакомый ему Анлетти, — если он так сильно Талиана любил, что был готов отдать за него всю свою жизнь без остатка.
Почему же тогда он его предал?
Почему в решающий час сражался на другой стороне?
Почему…
Новое воспоминание проступило из темноты, маня яркими красками и запахом моря, но Талиан яростно от него отмахнулся. Довольно! Он и так кучу времени провёл здесь. Пора возвращаться.
Его ждут живые, а мёртвые — со всеми своими тайнами и загадками — навсегда останутся мёртвыми.
P.S. Объявляю кульминацию официально законченнной. Впереди героев ждёт выстраданный ХЭ.
Глава 9. Враг
Год 37 правления династии Джи,
12 день месяца Цветения.
Перед Фа Лонем из восьми генералов появились лишь двое: генерал Севера, костяк армии которого составляла элита — воины Золотого Кулака, и генерал Юго-Запада, чья армия была собрана из лучников и пращников.
Остальные генералы либо были мертвы, либо сбежали.
— Третий принц Фа Лонь, после гибели священного государя Джи Саара право командования перешло к вам. Что вы намерены делать?
Генерал Севера, мужчина от природы немногословный и основательный, одним вопросом умудрился задеть сразу в три болезненных темы.
Первая — его приёмный отец Джи Саар мёртв. Морнийский император отрубил отцу голову. Такие раны Фа Лонь исцелять не умел.
Вторая — в отсутствии первого и второго принцев командование действительно переходило к нему, к третьему и приёмному сыну.
И, наконец, третья — что-то нужно было делать и делать прямо сейчас, пока ещё оставался шанс увести войско домой. Или же...
Фа Лонь сложил руки за спиной и нахмурился. Это сложно было объяснить словами. Даже самому себе сложно — не то что другим людям!
Но... уходить он не хотел.
Это смутное желание весь вечер зрело в нём и наконец оформилось в окончательное решение.
— Мы остаёмся. Сначала запросим трёхдневное перемирие, чтобы забрать с поля боя погибших и раненых. После сядем за стол переговоров.
Генерал Юго-Запада при его словах мелко затрясся. Фа Лонь явственно ощутил исходящие от него волны страха и по достоинству оценил моральные качества: лишь выдающееся усилие воли удерживало генерала на месте.
Не только он, практически все гердеинские воины без исключения, испытали сегодня истинный ужас, который вряд ли когда-нибудь забудется.
Морнийский император, появившись внезапно, ударил им в спину и с ходу смёл боевое построение. Лучники и лёгкая пехота торопливо отступили к берегу моря и собственной суетой навредили больше, чем незначительная конница морнийцев. Воины же, увлечённые боем у ворот, не успели перестроиться и вовремя развернуться — противник так и остался у них за спиной.
Если бы не подвиг приёмного отца, вышедшего убийце навстречу, они бы потеряли в битве не каждого третьего, а каждого второго воина.
Но даже его героических усилий оказалось недостаточно.
Морнийский император… этот нечеловек… в буквальном смысле «поверг мир во тьму»: все до последней стаи воронья из окрестных деревень поднялись в небо и заслонили крыльями солнце, — а после устроил настоящую бойню.
Фа Лонь впервые видел, чтобы клинки шинковали закованную в доспехи плоть, словно капусту, а головы отлетали в стороны с той же лёгкостью, что горошины вываливаются из стручка. На его ногах остался бурый след — неровная линия на два пальца выше щиколотки, — потому что сама земля перестала впитывать пролитую кровь.
Но когда морнийский император пришёл за ним, страх исчез. Он словно выгорел и осыпался пеплом, обнажив истинную суть вещей.
— Третий принц Фа Лонь крепок в своём решении? — спросил генерал Севера, окинув его оценивающим взглядом.
За один этот взгляд, цепкий и словно проверяющий на прочность, при других обстоятельствах Фа Лонь отсёк бы мужчине голову. Но сегодня все они были слишком взбудоражены произошедшим на поле боя, чтобы оставаться в строгих рамках этикета.
Да и… что ему теперь дерзкий взгляд генерала Севера?