Увидев его реакцию, генерал Юго-Запада растерянно захлопал глазами, но затем тоже бухнулся на колени и выкрикнул:
— Приказывайте мне, третий принц Фа Лонь!
— Велите воинам опустевшие шатры не сворачивать и внутри них не отсиживаться. Костры жечь в том же числе, что и обычно. Лошадей как минимум дважды перегнать за ночь с места на место. Пусть враг думает, что нас много. На этом всё.
— Рад служить третьему принцу Фа Лоню!
— Долгих дней третьему принцу Фа Лоню!
Раскланявшись, генералы покинули государев шатёр. С их уходом Фа Лонь почувствовал, как тиски страха, охватившие лагерь, начали медленно разжиматься.
Откупорив бурдюк с вином, Фа Лонь жадно припал к нему губами — в горле совсем пересохло, — а затем безошибочно повернул голову в сторону, где в тысячах шагов от него, за полем, заваленном трупами, и выставленной охраной, во вражеском лагере у кровати больного металась морнийская принцесса.
Она исходила тревогой за брата. Если Фа Лонь закрывал глаза, то мог почувствовать её слёзы на своих щеках и отчаяние, застывшее комом в горле. Больше всего на свете она желала, чтобы эта проклятая война закончилась. А он…
Фа Лонь не собирался повторять однажды совершённую ошибку.
Без неё он больше никуда не уйдёт.
* * *
Год 764 со дня основания Морнийской империи,
12 день месяца Сева.
Кожаный полог палатки над головой. Две кровати со спящими, а может, умершими юношами. Давящая тишина внутри. Отголоски чужих шагов и голосов снаружи. За последнии дни Маджайра так привыкла к этой обстановке, что робкое шевеление взбудоражило и заставило вскочить на ноги.
Неужели очнулся?
Подхватив кувшин, Маджайра приблизилась к кровати. Она ещё помнила, как при пробуждении умирала от жажды.
Зюджес сладко потянулся и с улыбкой открыл глаза.
— Рад встрече, красавица. Не подаришь ли уставшему труженику глоток воды?
— Красавица? — мгновенно вспыхнув, Маджайра вылила на паршивца заготовленную воду из кувшина. — Вот! Держи! Напился? Или ещё хочется?
— Пф! Стой! Что ты творишь?!
— Что творю? А то ты не в курсе!
Маджайра прекрасно помнила, что значит «красавица». Это была всего лишь не слишком старая и уродливая наследница богатого или влиятельного рода.
Зюджес встряхнулся, как пёс, забрызгав всё вокруг, и посмотрел на неё с укором.
— Мне жаль, что так вышло, принцесса. Честно! И в мыслях не было тебя обидеть. Однако, должен напомнить, свою руку в награду за освобождение ты мне предложила сама.
Маджайра поджала губы и отвернулась. Ну, предложила. Ну, сама. Но «красавица»! Такое обращение слишком больно било по самолюбию.
Однако, взглянув на себя со стороны, Маджайра очнулась. Что такого он сделал, чтобы заслужить её гневную отповедь?
— Кажется, на дне осталось немного воды.
Устыдившись своего поведения, она отдала Зюджесу кувшин и вернулась к постели Талиана.
Это всё из-за дурацких перьев! Это они виноваты!
Маджайра провела пальцами по гладким чёрным вороновым перьям, росшим теперь у Талиана из рук, и слёзы снова навернулись на глаза.
Что она сделала не так? В чём ошиблась?
Почему брат не просыпался? Даже Зюджес уже проснулся! А Талиан…
Маджайра закрыла лицо ладонями и сгорбилась. С Талианом с самого начала происходило что-то странное. Магические тёмно-синие перья то исчезали с его тела, то появлялись вновь, обретая зримую форму.
Обе руки до локтя — все теперь были в перьях. Ногтевые пластины вытянулись и превратились в звериные когти. В волосах на затылке, разбавив золото чёрным, тоже выросли перья.
Каждый раз, когда Маджайра видела, как на теле брата появляется новое перо, ей хотелось кричать!
Что! Что она сделала не так?! Почему это происходит с ним?..
Но кричи — не кричи, а ответов не будет. Узнать их просто не у кого.
— Давно это с ним? — спросил Зюджес, осторожно тронув её за плечо.