— С самого начала.
— Это лечится?
— А я знаю?!
Маджайра вскочила и ринулась к выходу, но Зюджес поймал её, обхватив со спины и стиснув в крепких объятиях: ни вырваться, ни продохнуть.
— Тс-с-с! Тише! Успокойся! Ну?
— Чего пристал? За «красавицу» мало перепало?
Зюджес шумно выдохнул и улыбнулся ей в затылок.
— Не злись, краса… принцесса. От злости морщины раньше появляются.
— По-твоему, меня это должно успокоить, да? — возмутилась Маджайра и снова забилась в крепких руках, пытаясь вырваться.
За этой нелепой борьбой их и застала Эвелина. По лицу подруги пробежала робкая радость, которая быстро сменилась досадой.
— Талиан спит? — произнесла та полуутвердительно.
— Спит, — ответила Маджайра и, добавив властности в голос, приказала Зюджесу: — Отпусти!
Кольцо рук послушно разжалось. Обретя свободу, Маджайра стянула с пальца обручальный перстень и молча протянула его дарителю.
— Неужели обида настолько глубока? — спросил Зюджес, не спеша забирать подарок.
— Твои шансы добиться руки Маджайры и раньше были невелики, — елейным голосом сказала Эвелины, обходя их справа. — А сейчас, когда тан Демион со дня на день может поправиться, они вообще стали ничтожны.
— Разве он не умер?!
На Зюджеса жалко было смотреть. Он весь как будто сдулся и даже стал казаться ниже ростом. Маджайра отвела взгляд, но на Эвелину подобное не подействовало.
— Убить целителя крайне сложно. Я бы даже сказала, почти невозможно. Поэтому и тан Демион, и мой папочка-предатель до сих пор живы. Пусть и без сознания. — Подруга пару раз «утешительно» хлопнула растерявшегося Зюджеса по плечу. — Привыкай. Это жестокий мир танов с их всемогущей танской магией, доступ к которой открыт лишь избранным. Кстати, в их число ты, в отличие от меня, входишь, так что… — Черты лица Эвелины исказились, став резче и жёстче. — На месте такого беспринципного и амбициозного юноши, как ты, я бы уже была на полпути к постели тана Демиона. Если желаешь его прикончить, то самое время. Другого момента, когда он будет настолько беззащитен и слаб, может и не представиться.
— Вот же отрава, — буркнул Зюджес себе под нос, а затем растянул губы в улыбке и ответил Эвелине в тон: — И как же мне прикончить его? Не подскажешь, красавица?
— Отчего же, с радостью подскажу, — глаза Эвелины сверкнули злым огнём. — Всего-то и надо отрубить ему голову.
У Маджайры кровь отлила от лица и заледенели кончики пальцев.
Зачем? Ну зачем! Нельзя подобным разбрасываться! Ведь главная ошибка врагов, сохранившая многим целителям жизнь, заключалась в банальном незнании, как убивать целителя правильно.
— Благодарю за науку!
Изящно поклонившись, Зюджес поймал костлявую руку Эвелины и, несмотря на горячее сопротивление, запечатлел на ней свой поцелуй.
На лице у подруги отразилась гремучая смесь эмоций: от едва сдерживаемой брезгливости до стойкого отвращения.
— А можно было обойтись без слюней?
— Никак нельзя, красавица, — Зюджес приобнял Эвелину за талию и привлёк к себе. — Ибо околдован. Очарован. Пронзён! Стрелой любви…
Маджайра отвернулась, не в силах смотреть на разыгрываемый фарс, и со злостью сжала в ладони обручальный перстень. Не верилось, что каких-то пару дней назад она сама млела от этих же слов — пустых и, как оказалось, одинаковых для всех.
— Очарован? — голос Эвелины сочился ядом. — Ну так женись! Мне теперь не нужно спрашивать разрешения на брак. Так что, если согласен, прямо сейчас и пойдём под венец.
Ответом подруге стала звенящая тишина.
Закусив губу, Маджайра в смятении отсчитала десять ударов сердца, а затем всё-таки обернулась.
Боги! Под испепеляющим взглядом Эвелины Зюджес сжимал в ладонях её исхудалые руки и улыбался. Как та не понимала?! Одно его слово… всего лишь слово…
И обручение состоится.
— Это очень щедрое предложение, — произнёс он взволнованным шёпотом, и Маджайра перестала дышать. — Но я не знаю, чем оно вызвано, и поэтому…
— Соглашайся!
— Принять не могу, — закончил Зюджес твёрдо.