Сильной симпатии к Демиону она не испытывала, Зюджес как новый Светлый тан её вполне устраивал, за правду она никогда особенно не радела.
Так почему?..
Не проще ли сбавить шаг? Или вовсе остановиться?
Сморгнув выступившие от быстрого бега слёзы, Маджайра только прибавила скорости. Почему-почему. Не всё ли равно? Но от себя правды не скроешь.
О ней заботились по приказу или из страха наказания, а просто так, потому что она девушка и нуждается в заботе, никогда.
Вот и выходило, что она, принцесса Морнийской империи, одарённая магией разума и держащая в страхе гердеинскую армию, бежала со всех ног, задрав платье выше колен, как какая-нибудь простолюдинка, лишь потому, что для соты Яскола Демион значил больше жизни.
Встреченные по пути солдаты едва успевали поприветствовать её — их встревоженные взгляды провожали уже её спину.
Среди среди них мало попадалось людей, переживших вместе с Маджайрой осаду, для которых вид принцессы, бегущей куда-то впопыхах, был верным знаком надвигающейся опасности. Но даже и без этого её поведение вызывало общее беспокойство, и вскоре у неё за спиной выросла толпа.
Чем ближе Маджайра была к цели, тем отчётливее слышала мысли Зюджеса, и они… сбивали с толку.
«Безмозглый ты дурень, у тебя камень вместо головы или как?! Талиан так не считает!»
«Ну и тупая скотина! Боги! Как же бесишь!»
«Да чтоб тебя! Демион. Демион. Демион. Я ведь всё равно до тебя доберусь. Не с первого захода, так с сотого!»
Его мысли клокотали жгучей досадой и нарастающим страхом, что сил может не хватить, и больше всего походили на обрывки разговора или, вернее, ссоры.
Однажды Маджайра крупно ошиблась, положившись слепо на свою силу и уверившись во всезнании, и Эвелине удалось обвести её вокруг пальца. Второй подобной промашки допускать она не собиралась.
Впереди Маджайра уже различала двойную цепочку солдат, выставленных караулом вокруг палатки Демиона. Едва завидев её, большинство упало на колени и мысленно взмолилось о пощаде, но нашлись и те, кто с отчётливым металлическим лязгом обнажил оружие.
Маджайра выставила руки вперёд и растопырила пальцы, между которыми сухо затрещали крохотные светло-синие молнии.
— О Адризель… пре... славный… — пробормотала она, замедляя шаг и восстанавливая дыхание. — Помоги сокрушить… предателей.
Взмахнув руками, как управитель хора в начале выступления, Маджайра спустила с пальцев молнии и зло прищурилась: магия разума несла с собой всегда только разрушение.
Солдаты из караула побросали оружие и застыли в паническом ужасе, как композиция мраморных статуй. Их рты раскрылись в отчаянном крике, стоне или плаче, но не смогли произвести и звука.
Один за другим крепкие здоровые мужчины попадали замертво.
Ухмыльнувшись уголком губ, Маджайра прошла мимо трупов и приоткрыла полог палатки, заглянув в образовавшуюся щёлочку. Это солдат она могла казнить на месте по собственной прихоти. Увы, не Зюджеса. Даже одного несправедливо выдернутого волоса из головы лучшего друга Талиан бы ей не простил. Нужны были веские доказательства его злостных намерений.
Но… на первый взгляд, всё показалось вполне мирным. Зюджес стоял к ней спиной и загораживал половину обзора. Кроме его широких плеч и небесно-синей сергасской туники, в тёплом ореоле свечей Маджайра видела лишь краешек кровати.
До её слуха донеслись самодовольные слова, сказанные не без иронии:
— В отличие от тебя, я умею быть благодарным. Спасибо, племянничек, что расчистил для меня дорогу. Я уже говорил про титул Светлого тана, да? Кто бы знал, что к нему приятным бонусом прилагается магия. Представляешь, я третий за всю историю Морнийской империи нэвистер!
«Где твоя ненависть? — вторя голосу, в голове у Маджайры грохотали, как рёв водопада, мысли Зюджеса. — Где твоя гордость? Где они?!»
Это здорово мешало, поэтому она, как могла, заглушила магический дар и сосредоточилась лишь на том, что слышала ушами и могла видеть глазами.
— Я тут недавно, спасая Талиану жизнь… Кстати, я ведь не говорил, что не только сопровождал Талиана в битве, но и последовал за ним в иной мир? Знаешь, мрачный такой и где ног не видно? Хотя… Откуда тебе знать? — голос Зюджеса на мгновение стал злым. — Ты же у нас одиночка. Тебе же никто не нужен. Ты же такой обделённый и несчастный, что даже могилу тебе устроят на общем кладбище, а не в родовой усыпальнице. Откуда такому знать, что может знать лишь лучший друг?