Едва потрясённый голос Маджайры смолк, как Зюджес рядом зло и колюче рассмеялся.
— Видишь, красавица? Не поможет тебе твой женишок! Не придёт! Не спасёт! Не вы-ы-ылечит! Так что ходить тебе теперь, красавица, с отбитыми кишками и харкать кровью, вымаливая у своей языкастой подружки лечебные зелья.
Маджайра опустила ресницы и густо покраснела. Если бы она только знала… Если бы увидела это раньше… Сама бы помогла Зюджесу!
Ведь ненависть может гореть в людях порой даже сильнее любви.
Сейчас только запредельное чувство могло помочь душе Демиона вернуться в тело, а не отлететь в виде нэвия. Так почему бы этому чувству не родиться из яростного желания отомстить обидчику?..
— Хотя, зачем тебе твой жених? Хочешь, я тебя утешу? — Зюджес наклонил её вбок, вызвав болезненную вспышку в груди, и бесстыдно впился губами в шею. — Поверь мне, я буду ласковее этого идиота. Заботливей. Нежнее. Ты моргнуть не успеешь, как забудешь рядом со мной эту удродливую морду. К чему тебе за него держаться?
— Я… но…
Сейчас самое время было сказать, что жениха Маджайра любит и ждёт, только ничего упрямо не шло с языка. Боги всегда чутко прислушивались к клятвам, а слова, сказанные у порога смерти, как и взятые на себя обязательства, неизменно к ним приравнивались.
— Ты всегда такая красноречивая? — усмехнулся Зюджес и несильно её ущипнул, подталкивая к более активному участию в разговоре.
— Я… — растерявшись, Маджайра выпалила первое, что пришло ей в голову. — Вот Талиан проснётся! Тогда…
— Талиан! — её оглушил крик у самого уха. — А ты уверена, красавица, что доживёшь до того, как он очнётся?
Зюджес резко толкнул её вперёд, придержав за край платья. И… то ли ткань оказалось непрочной, то ли этот хитрец надрезал её заранее, но раздался оглушительный треск рвущейся материи и в следующий момент Маджайра стояла на четвереньках на полу уже совершенно голая, если не считать надетых на ноги сандалий.
Ничуть не стесняясь, Зюджес звонко шлёпнул её по ягодице.
— Знаешь… Сдаётся мне, я продешевил. Ты какая-то староватая для меня… Вот тут разве не жирок подсобрался?
Его слова вогнали Маджайру в такую краску, что заполыхали даже уши. Ещё ни один мужчина не видел её голой. И тем более не вёл себя настолько грубо и бесцеремонно! Никогда до этого момента она не испытывала столь глубокого унижения.
Даже когда отец… тогда… просто было страшно, а сейчас… гадко и противно. И не важно уже — очнётся Демион или нет. Сегодняшнего дня она не забудет и за тысячу лет!
— Кажется, у Демиона была воспитанница, — продолжил издеваться Зюджес. — Может, выждать немного и жениться на ней? Хотя, погоди… Жениться? Хмм... Нет, лучше сделаю её своей наложницей. Будет подменять тебя, когда ты совсем…
Окончание его фразы перекрыл полный нечеловеческой ярости рык. В воздухе стремительно промелькнула крупная тень, порывом ветра затушив в палатке все до единой свечи, а следом в темноте на Зюджеса обрушился град ударов.
Всё произошло так быстро. Лишь спустя десяток ударов сердца Маджайра осознала, что рык содержал осмысленные слова.
— Туш-ш-ш-шку не тр-р-р-рож-жь, — проревел Демион, когда взвился с кровати.
Опасаясь, что её заденут в драке, Маджайра стремительно нырнула под кровать. Как оказалось, вовремя!
В темноте отчётливо раздавались удары кулаками, трещала сметаемая с места мебель, что-то тяжёлое каталось по полу, рычало и хрипело.
Когда глаза привыкли к скудному свету, Маджайра из своего относительно спокойного убежища с мстительной злобой порадовалась, что в этом поединке Зюджес заметно проигрывал своему более массивному и агрессивно настроенному сопернику.
Демион им, разве что, палаточный шест не сбил, а так и по полу протащил, и о кованый сундук спиной приложил, и задел пару раз головой об угол кровати.
Ну точно медведь, выловивший из реки юркую форель себе на ужин.
Наверное, Маджайре следовало рассказать Демиону о намеренном обмане, но… как-то не захотелось. Просто не захотелось — и всё. Бывает ведь так?
Внутри ничего не шевельнулось — ни совесть, ни стыд, ни вина, — и она решила для себя, что это знак.
Зюджес должен сполна расплатиться за «чистоту» своих методов. Хотя бы для того, чтобы в следующий раз подумать: а хочет ли он отведать чужих кулаков? И как сильно?